Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова

— За тебя, сестра!

Мы звеним бокалами. Когда искристая жидкость согревающей струей течет мне в горло, в голове у меня крутится мысль, что такие речи произносят перед тем, как сказать «прощай». Он готовится попрощаться со своими друзьями. Иначе зачем бы он стал говорить «старым друзьям», что никогда их не забудет?

И хотя при мысли о разделении Джейми и узкоглазых у меня рвется сердце, возможно, хотя бы на этот раз оба сапога пойдут одной тропой.

* * *

После ужина парни ведут мальчишек послушать музыку в общей гостиной, Джейми отправляется на поиски Шарлотты. А я — на полуют, в надежде найти Бо.

Сердце воодушевленно трепещет в моей груди при мысли о возможности не расставаться с Джейми.

Люди плотной толпой стоят у перил, и их смех звенит в соленом воздухе. Ква не на посту, но на его месте стоит прямо, как столб, другой офицер, наблюдающий за пенным следом, что мы оставляем на голубом покрывале океана. В его бескрайних просторах оставленный нами след кажется маленьким и незаметным, как песчинка в пустыне. «Титаник», при всем его великолепии, всего лишь крохотная рыбка, плещущаяся в пруду, чьи воды не запомнят ее и не отличат от той, что проплывет за ним.

На самой дальней скамье я вижу знакомую фигуру, делающую набросок малыша, который извивается на коленях у отца, пока мама наблюдает за работой. И хотя лицо карапуза перекошено от возмущения, Бо рисует его с лукавой улыбкой.

Мать забирает портрет с благодарным кивком.

— Он идеален. Дорогой, взгляни. — Она показывает портрет ребенка, который округляет в изумлении свои блестящие глазки. Перед уходом отец семейства дает Бо пенни, и тот кивает в знак благодарности.

Я устраиваюсь рядом с ним.

— Ты когда-нибудь рисовал автопортрет?

Он закидывает руки за голову и выпрямляет хрустнувшую спину.

— На картине всего не передашь.

Я усмехаюсь.

— Павлин.

Что-то в море привлекает его внимание.

— Видишь этот круг? Крупная рыба создает водоворот, который захватывает мелкую рыбешку. Так их легче ловить. Мы называем это поцелуем Тин Хау, богини — покровительницы моряков и жертв кораблекрушений. Он значит, что удача уже в пути. Возможно, для тебя. — Бо тряпкой вытирает свои испачканные в саже пальцы. — Тин Хау щедра, но и гневлива. Некоторые считают, что она обрушила ураган, уничтоживший нашу деревню, потому что мы забирали у моря слишком много.

— Вы поэтому уехали из дома?

— Да. — Из кармана Бо достает маленькую, размером с катушку ниток, фигурку, вырезанную из дерева, и отдает ее мне. — Я сделал ее для тебя на память об этом путешествии.

Это кит. Я провожу пальцем по детально вырезанному подбрюшью, глазам, плавникам и широкому рту, созданным твердой рукой, наносящей уверенные и ровные штрихи. Как и в случае с его кольцом, он превратил обычную вещь в нечто прекрасное — и это для меня. Странное чувство охватывает меня, словно на душе кошки скребут.

Я сглатываю ком в горле.

— А почему кит?

— Кит правит морем. И плывет, куда хочет, без страха. А если попадает в беду, становится птицей… — он взмахивает руками, грациозно перебирая длинными пальцами, — которая взмахами своих крыльев может взволновать целый океан. Это символ того, что ты хозяйка своей судьбы.

А я — хозяйка своей судьбы? Я покрепче сжимаю фигурку кита. Может быть, я, прямо как «Титаник», неуклонно двигаюсь вперед, хотя единственный удар стихии легко изменит мой курс. Мистер Стюарт может сказать нет. Джейми может сказать нет. Мистер Исмей может учуять меня, как крысу, и выкинуть со своего корабля. Но я сделала все, что могла, не так ли?

Чувствуя, что Бо смотрит на меня, я изображаю безмятежность, которой нет и в помине, сосредоточившись на пылающем закатными красками куполе над головой.

— Небо напоминает мне мамину любимую шаль. Ба купил ее, чтобы маме было что надеть на исторический фестиваль в Челси.

Праздник, посвященный истории Челси, должен был привлечь множество людей из всех слоев общества, хоть билеты и обходились недешево. Ба хотел, чтобы все мы выглядели как можно лучше. Наш внешний вид был важен для представления обо всех китайцах. К тому же Ба гордился тем, что он лондонец, пусть даже город ни капли не гордился такими жителями.

Бо кивает.

— Я знаю историю о фестивале и шали.

— Джейми рассказал тебе о шали?

Это такая личная история. Странно, что Джейми вообще упомянул о ней.

Уголок его рта дергается.

— Мы говорим о последних модных новинках. — Заметив мое каменное выражение лица, он неловко ерзает на скамейке. — Думаю, твоя мать не любила эту шаль настолько сильно, как тебе казалось.

— Нет, любила. Ба сказал, что она в ней похожа на королеву.

Он задирает голову туда, где темно-синий занавес начинает укрывать пламенеющий купол.

— А твоей матери нравилось… внимание?

— Конечно нет. К чему ты ведешь?

Он не отвечает, и тут меня осеняет. Мама ненавидела взгляды, преследовавшие нас, когда мы ходили куда-то вчетвером. Я помню, как ярко сияли глаза отца, когда он дарил ей эту шаль. Но в день фестиваля мама сказала ему, что плохо себя чувствует, и велела идти без нее. Но отец все равно уговорил ее пойти и надеть эту яркую, привлекающую внимание шаль.

Госпожа Небо носит красное, когда хочет привлечь внимание.

К Бо подходит молодая пара. Он смотрит на меня, сжав губы, с таким же выражением, с каким мы смотрели на мальчишек-бродяжек, живших под мостом Блэкфрайерс в Чипсайде.

Я расправляю плечи.

— Спасибо за кита. Тебе пора возвращаться к своим клиентам.

Доски палубы уходят у меня из-под ног, когда я иду к лестнице. Что-то внутри меня разорвалось, нарушив равновесие. Я не могу понять, что расстраивает меня больше, — то, что шаль, которую я считала маминой любимой, никогда ей не нравилась, или то, что Джейми понимал ее, а я нет.

29

Снова наряженная в пчелиное платье и котелок, я сажусь в лифт, чтобы вернуться на палубу В, чувствуя ненависть ко всем, кто обращает на меня внимание. Болтовня и смех богачей в их модных вечерних нарядах отдаются звоном в моей голове, и этот звон не утихает, даже когда я иду по тихим коридорам Капустной Грядки. Значит, мама просто притворялась, что ей нравится эта шаль. Как же часто она делала храброе лицо ради спокойствия моего отца?

Вернувшись в свою каюту, я достаю фото родителей и изучаю Ба, сияющего улыбкой на все еще молодом лице. В первый раз я злюсь из-за