Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

ничуть не щедрее, чем с прочими своими подданными, поэтому постоянно приходилось искать лавки подешевле.

— Чем сейчас занят сэр Фрэнсис?

— Читает Библию.

— Значит, время еще есть. Зовите ее.

Минуту спустя вошла женщина лет тридцати. Нед с интересом оглядел ее: скорее привлекательная, чем красивая, одета скромно, вид целеустремленный и суровый, вот только голубые глаза немного смягчают суровость облика. Она назвалась Терезой Сен-Кантен. Достала принесенные с собой образчики бумаги и чернил из кожаной сумки и предложила Неду оценить качество.

Он послушно сел за письменный стол. По первому впечатлению и бумага, и чернила были хороши.

— Кто ваши поставщики? — спросил Нед.

— Бумагу делают на окраине Парижа, в предместье Сен-Марсель, — ответила женщина. — Еще могу предложить чудесную итальянскую бумагу из Фабриано, для любовных посланий.

Прозвучало довольно двусмысленно, однако она, похоже, нисколько не заигрывала. Должно быть, обычный способ завлечь покупателя.

— А что насчет чернил?

— Их я делаю сама. Вот почему они такие дешевые, но вполне приличные.

Нед сравнил названные женщиной цены с теми, за которые обычно покупал бумагу и чернила, убедился, что она и вправду продает дешевле, и сделал заказ.

— Принесу все сегодня же, — пообещала женщина, а потом понизила голос: — У вас есть Библия на французском языке?

Нед изумился. Неужто эта достойная на вид женщина торгует запрещенными книгами?

— Это же незаконно!

Она ответила ровным голосом:

— Хвала Господу, теперь нарушение закона не карается смертью. Сен-Жерменский мир, сами знаете.

Женщина имела в виду соглашение в Сен-Жермене, при подписании которого присутствовали и Нед с Уолсингемом, поэтому Нед хорошо знал подробности. Это соглашение давало гугенотам определенную свободу. Сам Нед считал, что католическая страна, согласная терпеть протестантов, ничуть не хуже протестантской страны, готовой терпеть католиков; имела значение лишь свобода. Впрочем, во Франции положение менялось быстро. Французы и прежде заключали подобные перемирия, но все они продержались недолго. Печально знаменитые парижские проповедники-обличители клеймили эти соглашения с еретиками на каждом углу. Предполагалось, что данное соглашение будет скреплено браком — необузданную сестрицу короля Карла принцессу Марго[110] решили выдать за безалаберного Анри де Бурбона, короля Наваррского; с тех пор минуло уже полтора года, но венчание так и не состоялось.

— Перемирие нетрудно отменить, и день, когда это случится, будет малоприятным для людей вроде вас, — сказал Нед.

Женщина грустно усмехнулась.

— Нас вряд ли застанут врасплох. — Нед хотел было спросить, почему она так уверена, но женщина не позволила себя перебить. — Думаю, я могу вам доверять. Вы посланник Елизаветы, значит, должны быть протестантом.

— Тогда зачем спрашиваете? — осторожно уточнил Нед.

— Если вам нужна Библия на французском, могу принести.

Какое удивительное самообладание! А ведь он и в самом деле подумывал о французской Библии. На этом языке он говорил достаточно бегло, чтобы сойти за местного, но порой в разговоре не улавливал библейских отсылок и фраз, которые протестанты вставляли в любую беседу. Нед часто думал, что стоило бы перечитать наиболее известные библейские книги, чтобы уверенно опознавать подобные фразы. Будучи иноземным подданным, он не сильно рисковал при покупке запрещенной книги.

— Сколько возьмете?

— Могу предложить два издания, оба из Женевы. Одно расхожее, за два ливра, другое в красивом переплете, чернила в два цвета и картинки, за семь ливров. Принесу обе книги, сами выберете.

— Ладно.

— Вижу, вы собирались наружу. Судя по вашему плащу, в Лувр идете?

— Да.

— К обеду вернетесь?

— Возможно. — Нед откровенно любовался женщиной. Как быстро та овладела положением! А он всего лишь согласился купить у нее бумагу. Она была настойчива до назойливости, но не юлила и не убалтывала, поэтому он не видел повода сердиться.

— Значит, принесу бумагу с чернилами и две Библии, чтобы вы посмотрели.

Нед не стал говорить, что, по зрелом размышлении, решил на книгу не тратиться.

— Буду ждать.

— Вернусь днем. До свидания.

Ее хладнокровие восхищало.

— Вы очень смелая, — заметил Нед.

— Господь придает мне сил.

Вот уж точно, подумалось Неду, но недаром говорят, что Бог помогает тем, кто и сам не промах.

— Погодите, прошу вас. Скажите, как вы вообще стали торговать запрещенными книгами?

— Мой отец был печатником. Его сожгли как еретика в пятьдесят девятом. Все имущество отобрали, мы с матерью остались без гроша. Но у нас было несколько Библий, которые он успел напечатать.

— То есть вы занимаетесь этим уже тринадцать лет?

— Почти.

Нед не мог поверить услышанному.

— Вас же запросто могли казнить, как вашего отца!

— Да.

— И при этом вы могли жить спокойной жизнью, торгуя бумагой и чернилами.

— Могла. Но я верю в право каждого самому читать слово Божье и самому решать, какое Писание истинно.

Здесь Нед был с нею согласен.

— Вы рисковали жизнью ради убеждений. — Он не стал говорить, что, если бы поймали, ее бы долго пытали, прежде чем казнить, — это и так было понятно.

— Да.

Нед пристально посмотрел на нее. Она ответила ему прямым и честным