Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Но сегодня об этом думать не будем! — Ермак вдруг улыбнулся, и его суровое лицо преобразилось. — Сегодня празднуем победу! Враг разбит, добыча богатая, все живы, зима не суровая — чего ещё казаку надо? Гуляем!
Площадь взорвалась криками радости. Казаки обнимались, хлопали друг друга по плечам, смеялись. Напряжение последних недель наконец отпустило людей.
Я отошёл в сторону, прислонившись к стене какой-то избы. Погода и правда стояла относительно тёплая для сибирской зимы — градусов пять мороза, не больше. Ветра почти не было. Хороший день для праздника.
— Максим! — рядом возник староста Тихон Родионович. — Пойдём, поможешь с трофеями разобраться. Ты у нас грамотный, а там считать надо и записывать, людей на это не хватает.
Следующие два часа мы разгружали обоз. Татарские возницы сносили добычу в указанные места, складывая всё в аккуратные кучи на площади и в других местах, где им было указано. Я и другие, владеющие грамотой, записывали на бумаге, что и сколько привезли.
Добыча впечатляла. Пушки, сабли, луки, стрелы, ножи, кольчуги… Отдельно лежало оружие знатных мурз — клинки дамасской стали в богатых ножнах, украшенных золотом и самоцветами.
А ещё — серебряная посуда. Блюда, кубки, кувшины. Золотые украшения — браслеты, ожерелья, серьги. Драгоценные ткани — шёлк, бархат, парча. Меха — соболь, горностай, чёрно-бурая лисица. Всё это копилось у татарской знати поколениями и теперь перешло к нам.
— Богато, — хмыкнул Савва, разглядывая золотой пояс с рубинами. — На Руси за такое целое село купить можно. И не одно. Даже не два.
— Часть и пойдёт на Русь, — отозвался я. — За них купим себе то, чего не хватает. Сами всё не сделаем.
— Это верно. Но своё возьмём, а?
— Атаман решит.
Когда обоз разгрузили, татарских возниц отпустили. Они ушли молча, не оглядываясь. Только один посмотрел на меня долгим взглядом. Я не понял, что было в его глазах — ненависть, смирение, усталость? Потом он отвернулся и ушел.
Аманатов разместили в нескольких избах. Ермак отрядил охрану, но приказал обращаться с заложниками достойно. Молодые татары приняли всё это молча, с каменными лицами. Они знали свою судьбу, но от этого не становилось легче.
Я заглянул к ним позже. Самому младшему было лет четырнадцать, самому старшему — около двадцати пяти. Все они были одеты богато.
— Вам что-нибудь нужно? — спросил я. Как я уже понял, некоторые говорили по-русски.
Они не ответили. Только один, смуглый юноша с серьгой в ухе, поднял на меня глаза. В его взгляде не было страха — только холодная гордость.
— Мы не нуждаемся в вашей заботе, — сказал он по-русски, почти без акцента. — Делайте, что должны.
Я кивнул и вышел. Охранник за дверями пожал плечами:
— Гордые. Ничего, обвыкнутся.
К вечеру на площади разожгли костры, выкатили бочки с вином. Женщины из местных приготовили еду — мясо, рыбу, каши. Пахло дымом, жареным мясом и праздником.
Я сидел у одного из костров вместе с людьми Мещеряка. Один, уже изрядно захмелевший, рассказывал молодой остячке про наш поход — привирая, конечно, но слушательница внимала ему с восторгом. Сам Матвей сидел чуть поодаль, разговаривая с Иваном Кольцо. Они о чём-то спорили негромко, но без злости — просто два сотника обсуждали дела.
Ермак ходил между кострами, пил с казаками, слушал их разговоры. Он не позволял себе напиться — атаман всегда держал голову ясной, — но и не избегал общего веселья.
Когда он подошёл к нашему костру, я подвинулся.
— Садись, атаман.
— Сиди, Максим, — отмахнулся Ермак. — Я не буду. Хочется походить. Не верится, что с татарами у нас получилось.
Он помолчал, глядя на пламя.
— Хорошо повоевали, — сказал он наконец. — Теперь бы год передохнуть.
— Бухарцы не дадут, — отозвался я.
— Не дадут, — согласился Ермак. — Но это потом. Сегодня — празднуем.
Он отошёл к следующему костру, и я снова остался один со своими мыслями. Вокруг веселились люди — пили, пели, плясали. Кто-то затянул песню. Огни костров отражались в окнах изб, и Кашлык казался совсем уютным.
Часть добычи распределили между казаками. Каждый получил свою долю — по обычаю, равную, независимо от звания. Атаман и сотники взяли столько же, сколько рядовые.
Остальное — большую часть — сложили в общую казну. Оно пойдёт на Русь, на продажу, а на вырученные деньги купим то, что нам нужно позарез.
Я вертел в пальцах серебряную монету. Смотрел на нее и думал, что завтра всё может начаться сначала. Бухара не отступит. Татарские мурзы могут нарушить клятву. Москва может забыть о нас. Столько всего может пойти не так.
Но сегодня мы праздновали. Враг был повержен. Заложники сидели под охраной. Трофеи складывались в кучи, которые казались горами в свете костров. Казаки пили вино и радовались тому, что живы и что победили.
* * *
Зима прошла тихо. Так тихо, что порой я сам не верил в это странное, почти неестественное спокойствие.
Шла неделя за неделей, месяц за месяцем — и ничего не происходило. Татар не было видно и не было слышно. То ли они держали клятву, данную на Коране, — признав власть русского царя и самого Ермака, — то ли боялись за жизнь двенадцати аманатов, что жили теперь среди нас. А может, просто поняли, что с Ермаком лучше не связываться.
Весть о нашей победе разошлась по всей округе быстрее, чем я ожидал. Люди удивлялись, качали головами, передавали друг другу рассказы о том, как горстка казаков разбила войско хана. С каждым пересказом история обрастала новыми подробностями — одни говорили, что у нас огненные трубы, мечущие гром, другие — что боги воюют на нашей стороне. Пусть говорят. Страх — тоже оружие.
Некоторые племена остяков и вогулов пришли сами. Пришли с дарами — с мехами, вяленой рыбой, шкурами. Поздравляли Ермака с победой, кланялись, признавали его силу. Ермак принимал их сдержанно, с достоинством, не унижая и не возвышая. Еще раз давал понять: мы здесь надолго.
Мы посовещались — Ермак, сотники, я — и решили так: с некоторыми родами остяков и вогулов договориться о союзе. В случае войны они выступают на нашей стороне. Взамен мы немного снизим им ясак и раздадим часть трофейных татарских луков со стрелами и другого оружия. Татарские составные луки были куда лучше тех, что имелись у лесных охотников.
Так мы получили ещё около двухсот воинов. Почти в полтора раза увеличили свою армию! Конечно, из пушек остяки и вогулы стрелять не будут — это не их. Но
