Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Кутугай склонил голову в знак согласия. Затем он обернулся к одному из мурз и отдал приказания на татарском. Тот поспешил обратно в стан.
Через некоторое время к краю татарского лагеря потянулись вереницы людей. Они несли оружие — луки, колчаны со стрелами, сабли в ножнах и без, ножи. Отдельно, на волокушах, тащили пушки — все двадцать. Всё это оставляли в огромной куче на утоптанном снегу.
Рядом росла другая куча — ценности. Богатые халаты и шубы, серебряная посуда, украшения, ковры, дорогая сбруя. Татары отдавали всё, что имело хоть какую-то ценность, и лица их были мрачны, как даже не знаю, что.
Разумеется, они много чего припрятали, как из оружия, так и из ценных вещей, но проверить это невозможно.
Потом привели аманатов — двенадцать мурз, молодых и не очень, знатных родов. Они стояли кучкой, понурив головы, и я видел, как некоторые из них с трудом сдерживают слезы. Расставание с семьями, неизвестность будущего, унижение — всё это было для них очень невесело.
Ермак осмотрел добычу и нахмурился. Умеет же делать атаман недовольную физиономию, когда это необходимо.
— Много добра, — сказал он Кутугаю. — Нам своими силами до Кашлыка не довезти. Дай людей и сани.
Мурза склонил голову и отдал распоряжения. Татары привели несколько десятков больших саней и выделили людей — крепких мужчин, которые должны были тащить добычу по снежной целине. Лошадей не запрягали — по такому глубокому снегу кони не прошли бы и версты. Всё придётся везти на себе, как бурлаки тянут барки против течения.
Казаки быстро грузили трофеи на сани. Оружие связывали в тюки, ценности укладывали в мешки и короба. Пушки привязали к отдельным волокушам. Работа шла быстро, несмотря на мороз, усталость после бессонной ночи и бой.
Наконец всё было готово. Длинная вереница саней вытянулась по снежной равнине. Татарские работники потащили сани, казаки встали сзади и спереди, охраняя добычу и пленников. Аманаты шли отдельной группой, под присмотром десятка стрелков. Не думаю, что побегут.
Ермак в последний раз оглянулся на татарский стан — разорённый, притихший, окутанный дымом догорающих юрт. Хан Канай и мурза Кутугай стояли на краю лагеря, глядя нам вслед. В глазах мальчика-хана, как мне показалось, была ненависть, а у Кутугая — холодный расчёт человека, который ещё не сдался до конца. Уцелеет ли его власть теперь? Может, еще попросит ради этого даже помощи у Ермака. Политика — штука такая.
— Трогай! — скомандовал атаман, и наш отряд двинулся в обратный путь.
Снег скрипел под полозьями саней, казаки негромко переговаривались, делясь впечатлениями от ночного боя. Кто-то затянул песню — тихую, протяжную, под стать бескрайним сибирским просторам. Я шёл рядом с Ермаком, чувствуя странную смесь усталости и удовлетворения.
Мы победили. Не уничтожили врага — подчинили его. Заложили основу для чего-то большего, чем простой набег. Сегодняшняя капитуляция татар означала признание русской власти над Сибирью — пусть пока только формальное, пусть подкреплённое лишь клятвами на Коране и заложниками в Кашлыке. Но это лишь начало.
А пятьсот работников по весне — это означало, что Тобольск будет построен. Настоящая крепость, форпост нашего присутствия в этих землях. Я в очередной раз представлял себе план будущего города — огромный город на высоком берегу Иртыша, с башнями, воротами, церковью и посадом. Когда-нибудь он станет столицей всей Сибири…
Но это были мысли о будущем, а пока нам предстоял долгий путь по зимней тайге, с тяжело гружёными санями, пленниками и добычей. Путь домой — в Кашлык, нашу временную столицу в покорённой (хотя и не до конца) земле.
Глава 18
Кашлык показался примерно в полдень. Я шёл на лыжах, отталкиваясь палкой, и думал только о тепле. Поход и сражения вымотали всех — большинство казаков брели молча, экономя силы.
Впереди, рядом с Ермаком, двигались сани с аманатами. Двенадцать знатных татар — сыновья и племянники мурз, молодые беки из лучших родов — сидели грустно и неподвижно, закутанные в меха. Они почти не разговаривали всю дорогу, только изредка перебрасывались короткими фразами на своём языке. Ничего хорошего они, похоже, не ждали. Позади них тянулся целый обоз — несколько десятков татарских саней, гружённых добычей.
— Максим! — окликнул меня Мещеряк, шедший впереди.
Он, в отличии от многих, сохранил силы и бодрость к концу похода.
— Гляди, встречают!
Я увидел, что к городским воротам выходили люди. Сначала несколько человек, потом десятки. Они махали руками, что-то кричали — ветер относил слова в сторону, но радость в их голосах угадывалась безошибочно.
Колонна миновала замерзший Иртыш и остановилась у ворот Кашлыка. Казаки, женщины, дети, все кинулись к нам.
— Вернулись! — кричали они, обступая Ермака. — Живы! Слава Богу!
— Вернулись, — отвечал Ермак. — Вернулись с победой.
Казалось, весь город высыпал на улицы. Люди смотрели на обоз с добычей, на аманатов, на усталых казаков — и в их глазах читалось облегчение. Они ждали нас. Они боялись, что мы не вернёмся.
— Стойте! Слушайте меня! — скомандовал Ермак, дойдя до места перед воротами острога — так называемой «площади», где люди собирались в случае каких-то важных событий.
Жители Кашлыка столпились вокруг.
Ермак обвёл взглядом собравшихся. Он выглядел усталым, но голос его звучал твёрдо:
— Люди! Враг повержен!
По толпе прокатился радостный, но местами и недоверчивый гул.
— Татары, что подняли на нас руку, разбиты! — продолжал Ермак. — Они признали нашу силу и поклялись на своей священной книге подчиниться. Они сдали нам всё оружие — и пушки, и луки, и сабли. Они отдали нам богатства, что копили поколениями. Сейчас им даже нечем воевать — почти все их оружие у нас. И они дали нам в залог своей верности двенадцать знатных заложников из лучших родов.
Он указал на аманатов. Молодые татары стояли неподвижно, глядя перед собой. На их лицах застыло выражение мрачной покорности судьбе.
— Эти люди будут жить среди нас, — сказал Ермак. — С ними обходиться честно и справедливо. Пока они здесь, их отцы и братья не посмеют нарушить клятву.
Я видел, как некоторые казаки переглянулись.
— Войне с татарами конец! — провозгласил атаман. — Но расслабляться нам нельзя.
Гул стих. Люди насторожились.
— В паре сотен вёрст ниже по Иртышу, — Ермак указал рукой на юг, — бухарцы ставят свой город. Они пришли сюда торговать, но торговля их — только прикрытие. Бухара хочет заполучить всю Сибирь. И этот враг, братцы, посильнее татар будет.
Тишина стала гнетущей. Я почувствовал, как напряглись
