Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова

Когда все наши тарелки очищены до блеска, Джейми возвращается тренироваться в трюм, а мы с Бо отправляемся к одной из эмалированных дверей с табличкой «Экстренный выход», которая ведет с Шотландской дороги на половину палубы Е для первого класса. Сомневаюсь, что необходимость подстричься может считаться экстренной ситуацией, но едва ли я могу сейчас дать задний ход.

— Я предоставлю тебе пару минут форы, — быстро говорю я Бо. — Мы будем менее заметны, если пойдем поодиночке.

Бо, следящий за мотыльком, который кружится вокруг лампы, кивает. Когда Шотландская дорога пустеет, он ныряет в дверь.

Я задерживаю дыхание, сомневаясь, что тревожит меня больше — то, что дверь сейчас откроется и его вышвырнут обратно, или то, что этого не произойдет, и тогда мне все же придется пережить эту проклятую стрижку. Но, когда после двух минут ожидания ничего не происходит, я отправляюсь следом.

По залитому светом коридору я стараюсь идти как можно естественнее. Джейми был прав. Здесь абсолютно пусто.

Добравшись до парикмахерской, я проскальзываю внутрь и закрываю за собой дверь. Бодрящий запах мускуса и хвои заполняет мои ноздри. Я изображаю полное равнодушие, хотя на шее у меня бешено бьется жилка.

Бо облокачивается на одно из вертящихся кожаных кресел, скрестив руки на груди и разглядывая сувениры, свисающие с потолка: вымпелы с эмблемой «Уайт Стар», кукол, кепки и игрушечные кораблики. В витрине рядом со стеной расположились бумажники, кружки и игральные карты, два пенса за колоду.

— Олли нужна новая колода. А Винку пригодилось бы вот это. — Я тыкаю пальцем на ярко-оранжевый шейный платок, тоже за два пенса.

Бо величественно указывает на кресло.

— Присаживайтесь. Чем могу вам сегодня помочь?

Он указывает рукой на плакат с изображением дюжины разных стрижек и прейскурантом услуг: шесть пенсов за обычную стрижку, два пенса сверху за шампунь или пену, что бы это ни было.

— Завивку сверху, пожалуйста, и пену дополнительно.

Я показываю на картинку с рядами завитых голов, напоминающих мне о пуделе.

Кресло сыто вздыхает, когда я в него опускаюсь, поставив ноги на приступочку. Ошеломляющее количество лосьонов, гребней и кистей заполняет стойку.

При мысли о пальцах Бо в моих волосах все мои нервы звенят от напряжения. Он подходит с салфеткой, и меня поглощает необъяснимая потребность повернуться прямо в кресле.

Положив свою шапку на стойку, я тянусь за салфеткой.

— Я сама.

Мои пальцы предательски трясутся, словно я завязываю не салфетку, а петлю.

Бо выбирает ножницы с пристальным вниманием человека, выбирающего дуэльное оружие.

— Не срезай слишком много. Я надеюсь, мне недолго осталось ходить в мальчиках.

Я никогда не считала себя тщеславной, а вот миссис Слоан любила покрутиться перед зеркалом. Но по своей львиной гриве я скучала. Лет десять уйдет на то, чтобы отрастить ее заново.

Бо пальцами расчесывает мои волосы, и я почти теряю сознание.

Держи себя в руках, ты, мартовская кошка. Эти легкие движения его пальцев исключительно профессиональны, а вовсе не призваны зажигать в тебе искры пламени. Заговори о чем-нибудь. О чем угодно.

— Как ты думаешь, что это такое? — Я подбородком указываю на ряд крошечных спасательных кругов, размером с браслет. — Должно же у них быть какое-то назначение. Подушечки для иголок?

Он разворачивает меня к себе лицом и берет за подбородок, переводя взгляд с одной стороны моей головы на другую. Родинка и крошечный шрам украшают верхнюю губу Бо, и эти несовершенства делают его лицо еще более привлекательным. Он замечает, что я разглядываю его рот.

Я уверена, что он чувствует, как капельки пота выступают на коже моей головы, когда он начинает стричь. Кто же знал, что стрижка — такое рискованное дело?

Я меняю последнюю поднятую мной тему, решив, что это просто чепуха, и швыряю очередной крошечный спасательный круг.

— Где ты научился стричь волосы?

— У брата. Он обрезал наши рыбацким ножом. Он стриг всех узкоглазых, пока…

Не дождавшись от него окончания предложения, я осторожно пробую почву:

— Пока что?

Я вглядываюсь в его лицо, выискивая признаки того, что перешла черту, но он все так же смотрит лишь на мои волосы.

— На нашего друга напал с ножом человек, которому тот проиграл в карты. Ан пытался помочь, но в итоге нож достался ему.

— Какая трагедия. Могу поспорить, друг чувствовал ужасную вину.

Он хмурится.

— Так и не извинился. Но это не страшно, потому что теперь всякий раз, когда он видит меня, он вспоминает, что сделал. Возможно, когда-нибудь я увижу его падение.

— Фонг.

Его ножницы замирают.

— Да.

Я хватаюсь за блестящие подлокотники кресла, чувствуя легкую тошноту. Так, значит, мне не показалось. Бо с Фонгом действительно не ладят, и по серьезной причине. Сомневаюсь, что я смогла бы простить того, по чьей вине пострадал бы Джейми.

И вот тишину нарушает лишь щелканье ножниц на фоне мерного гудения мотора.

Бо проводит пальцами по моей шее, и это ощущение отключает мой мозг, останавливая непрерывно крутящиеся колесики. Почему-то я больше не чувствую ног, и все нервные окончания, похоже, перебрались на шею.

Бо протягивает мне зеркало, развязывает салфетку и встряхивает ее. По бокам волосы подстрижены ровно над ушами, а сверху он оставил максимальную длину.

— Я выгляжу как мальчишка, — заявляю я, разглядывая себя.

— Меня бы ты ни за что не провела, — шепчет его отражение.

Взгляд его оценивает проделанную работу, но у меня складывается ощущение, что он видит что-то в глубине меня. В первый день, когда я встретила его на полуюте и он услышал, как я разговариваю по-кантонски, могу поспорить, он догадался и кто я, и зачем я здесь еще до того, как я подняла вуаль. Сможет ли он понять, что сейчас у меня на уме?

Я вспыхиваю.

— Я тебе не понравилась.

— Мне не понравилась ситуация. — Он пожимает плечами. — Я знал, насколько вы близки, и был не готов потерять еще одного брата.

— Что ж, полагаю, ты его и не потеряешь.

— Я знаю, что ты считаешь меня павлином. Но и у павлинов все не так-то просто. Им тоже приходится пройти через испытания, чтобы стать взрослыми птицами.

Эти слова ранят меня. Джейми сказал, что ему нужна свобода. Но мы же пара дракон — феникс, две половинки одного целого, лучше всего работающие только вместе. А еще я просто скучала по нему.

— Я расстроил тебя. Прости. Поход к парикмахеру должен, наоборот, помочь расслабиться.

Его глаза, темные, как уголь, ловят в зеркале мой направленный на него взгляд. Я быстро перевожу его на собственное виноватое отражение, как у ребенка, пойманного за тасканием сладостей.

Я вскакиваю с кресла.