Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— Ты убил Бэкингема?

Глаза Ронды расширились от удивления.

Тарзан давно понял, что знакомые Оброски считают своего товарища трусом, и он забавлялся, когда его путали с американцем.

Девушка пытливо глядела на него, словно пытаясь проникнуть ему в душу и увидеть, насколько он правдив.

Затем она покачала головой.

— Ты неплохой парень, Оброски, — сказала она, — но ты это лучше расскажи своей бабушке.

Лицо человека-обезьяны озарила несвойственная ему улыбка.

— Тебя не проведёшь, верно? — сказал он с восхищением.

— Лучше расскажи, что означает твой маскарад? Где ты раздобыл этот пляжный костюмчик? Можно подумать, что тебе жарко.

— Об этом надо спросить у Рангулы, вождя бансуто, — ответил Тарзан.

— А он тут при чем?

— Он-то и присвоил одежду Оброски.

— Но если тебя захватили в плен бансуто, как тебе удалось бежать?

— Если расскажу, ты не поверишь, как не поверила тому, что я убил Бэкингема.

— Как в это поверить? Разве что ты напал на него, когда он спал. Ни один человек не способен убить огромную гориллу без огнестрельного оружия, Стенли! Может, ты его застрелил?

— А ружьё потом выбросил? — усмехнулся он.

— Мда, не сходится. Но тогда получается, что ты просто лгун, Стенли!

— Спасибо!

— Не злись. Я к тебе хорошо отношусь, но за это время столько всего пережила, что в фантазии не верю, а твой рассказ о том, что ты убил Бэкингема голыми руками, не что иное, как фантазия.

Тарзан отвернулся и принялся внимательно изучать помещение при мерцающем свете факела, оставленного в соседней комнате.

Темница была квадратная, стены выложены из камня. По дощатому потолку тянулись тяжёлые балки. Дальний конец комнаты скрывался в темноте. Тарзан не сумел разглядеть там ничего. Легкий сквозняк указывал на то, что там должно было быть отверстие, но его не оказалось.

Закончив осмотр, он присел рядом с Рондой.

— Говоришь, что провела здесь целую неделю? — спросил он.

— В городе, — уточнила девушка, — а не здесь. А что?

— Тебе, наверное, приносят еду и воду, так? — продолжал Тарзан.

— Да, фрукты, орехи, побеги бамбука — всегда одно и то же.

— Я не спрашиваю, что именно, меня интересует, как это происходит. Кто приносит и когда?

— Вчера принесли сразу на весь день и сегодня утром тоже. Просунули сквозь решётку. Никаких тарелок или чего-нибудь похожего. Швыряют все это на пол своими грязными лапами. А воду приносят вон в том бачке, что стоит в углу.

— Они не открывают дверь и не заходят внутрь?

— Нет.

— Плохо.

— Почему?

— Если бы они открывали дверь, то мы могли бы попытаться убежать, — пояснил Тарзан.

— Исключено. Пищу приносит огромная горилла. О, она до сих пор стоит у меня перед глазами, — сказала Ронда и рассмеялась. — Ты, конечно, разорвал бы её на куски, как бедного Бэкингема.

Тарзан рассмеялся вместе с ней.

— Я забыл, что я трус, — сказал он. — Впредь прошу напоминать мне об этом, когда нам будет грозить опасность.

— Думаю, что напоминать не придётся, Стенли. И она снова бросила на него скептический взгляд.

— Однако, ты изменился, — заявила она. — Не знаю, как это объяснить, но ты стал намного уверенней. А во время разговора с богом вообще держался молодцом. Слушай! Не кажется ли тебе, что все это из-за пережитых за последние две недели трудностей.

В этот момент вернулся бог. Он придвинул кресло к решётке и уселся в него.

— Генрих — дурак! — объявил он. — Подговаривает своих сторонников захватить дворец и убить меня. Хочет занять место бога. Но он переусердствовал с выпивкой, и сейчас все они валяются пьяными во дворе, в том числе и сам король. Я решил воспользоваться этим и побеседовать с вами, так как впоследствии такой возможности может и не представиться. Это прекрасный шанс, и я собираюсь использовать вас по назначению до того, как нам смогут помешать.

— По назначению? Нельзя ли яснее? — спросила Ронда.

— У меня чисто научный интерес, но это долгая история. Придётся рассказать с самого начала, — ответил бог и мечтательно произнёс: — Начало! Как давно это было! Это началось ещё тогда, когда я учился в Оксфорде. Передо мной забрезжил таинственный огонь, вспыхнувший ярким светом впоследствии. Дайте вспомнить. На минуту он замолчал, уйдя в воспоминания. — Это было в 1855 году, хотя нет, ещё раньше, ведь в том году я уже заканчивал Оксфорд. Точно. Я родился в 1833 году, а университет закончил в возрасте 22 лет. Меня всегда интересовали исследования Ламарка, а позже Дарвина. Они были на правильном пути, но не дошли до конца. После защиты диплома я путешествовал по Австрии. Там встретил священника, который работал над темой, сходной с моей. Его звали Мендель. Мы обменялись идеями. Он — единственный человек в мире, сумевший оценить меня по достоинству, однако работать со мной по ряду причин не смог. Он кое-что подсказал мне, но от меня получил неизмеримо больше. До отъезда из Англии я не знал его. В 1857 году я понял, что практически решил тайну наследственности и опубликовал по этой теме монографию. В ней я разъяснял суть своих открытий на доступном языке, как и вам сейчас, чтобы вы лучше поняли ту цель, для которой будете использованы. Короче говоря, имеется два вида клеток, которые мы наследуем от родителей — клетки тела и половые клетки. Эти клетки состоят из хромосом, в состав которых входят гены. Каждая из них несёт умственную или физическую информацию. Клетки тела, делясь и изменяясь, обуславливают тип нашей индивидуальности. Половые клетки остаются