Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Я не обманывался насчёт их эффективности. Чёрный порох — не тротил, взрыв будет слабым по меркам настоящих боеприпасов. Убойная сила невелика, разве что на пять-шесть шагов опасно разлетятся свинцовые осколки. Но дело не только в уроне. Я представил себе бой: сначала грохот пушек, потом залп пищалей, а потом в толпу мечущихся врагов летят эти штуки — вспышка, взрыв, дым, крики раненых. Психологический эффект будет страшнее самих ран. Люди, не знакомые с таким оружием, впадут в панику, решат, что сам ад разверзся у них под ногами.
Я разложил все чертежи на столе и окинул их взглядом. Пушки, щиты, пистолеты, сани, гранаты, шрапнель, халаты. Целый арсенал для зимней войны, которую никто здесь ещё не вёл. Оставалось убедить Ермака и его сотников, что это не бред, а реальный план.
Утром, едва рассвело, я собрал свои бумаги и направился к атаманской избе. У крыльца уже толпились казаки, перешёптывались, бросали на меня любопытные взгляды.
В избе было тесно и жарко. Ермак сидел во главе стола, рядом с ним — сотники и другие. Я разложил свои чертежи на столе и начал говорить.
…Из совещательной избы я вышел через три часа. Ноги гудели от долгого стояния, в горле пересохло от бесконечных объяснений и споров, но на душе было легко. Морозный воздух обжёг лёгкие, и я жадно вдохнул его, запрокинув голову к серому зимнему небу.
Ермак согласился. Сотники согласились. Не сразу, не без споров и сомнений, но в конце концов приняли мой план. Мы не будем сидеть за стенами и ждать весны. Мы не позволим татарам собрать силы и обрушиться на нас. Мы ударим первыми.
— Месяц, — говорил я себе, шагая к мастерской. — У нас где-то месяц на всё — отлить пушки, сделать станки, наготовить гранат, сшить халаты, обучить людей. А потом — выступаем.
И разумеется, всё это должно храниться в полной тайне.
Глава 16
Томительное ожидание наконец завершились. Когда в ворота острога Кашлыка ввалился один из наших разведчиков — Фёдор Белоус, заросший инеем до бровей, я почувствовал, что все уже близко.
Ермак собрал нас в совещательной избе. Фёдор, отогревшись, обстоятельно докладывал.
— Татары стоят в четырёх днях пути. Стан огромный, людей там тысячи. Снега нынче такие, что кони в них тонут по брюхо. Они там всё вокруг себя вытоптали, утрамбовали, а дальше — сугробы до пояса. Деваться им некуда.
— Охранение? — коротко спросил Ермак.
— Дальнее стоит верстах в трех от стана, по кругу. Ближнее — версты полторы. Ну и по краю лагеря ходят дозорные, хотя особо по сторонам не смотрят, не верят, что чего-то стоит бояться.
Я довольно усмехнулся. Наши новые подзорные трубы и белые маскировочные халаты сработали именно так, как я рассчитывал. Разведчики подбирались к татарским постам на расстояние, о котором раньше и мечтать не могли. В своих белых одеяниях, на широких лыжах, они сливались со снежной равниной так, что различить их можно было только вблизи. А трубы позволяли наблюдать издалека, не рискуя быть замеченными.
— Что в самом стане? — продолжал расспрашивать атаман.
— Тьма юрт. Дымы идут. Скотину держат в загонах. Пушек разглядеть не смогли. Люди ходят без спеху, костры жгут большие. Не ждут беды.
Ермак кивнул и обвёл нас взглядом:
— Завтра начинаем. Скажем, что идём в Тобольский острог укреплять его. Оружие новое везём, припасы. Пусть так все думают.
Это было разумно. В Кашлыке жило теперь немало народу — и татары, и местные из ближних племён. Не все они желали нам зла, но и доверять каждому было бы глупостью.
На следующий день я руководил погрузкой. Работа шла споро. Двадцать новых лёгких пушек, отлитых по моим чертежам, уложили на специальные сани с широкими полозьями. Каждая весила около четырёх пудов — достаточно легко, чтобы один человек мог тащить её волоком. Шесть орудий потяжелее — это была наша главная ударная сила против вражеской артиллерии. Именно она представляла для нас главную опасность.
Порох упаковали особенно тщательно. Тройная обёртка из промасленной кожи, потом войлок, потом ещё кожа. Сырость и холод — главные враги огненного зелья зимой.
Отдельно грузили наше новое оружие.
Полсотни кремнёвых пистолетов. Их распределили между самыми опытными казаками. Оружие ближнего боя, последний довод на тот случай, если враг всё же сумеет добраться до наших рядов.
Гранаты — четыре сотни штук — укладывали с особой осторожностью. Каждая представляла собой шар размером с крупное яблоко, начинённый порохом и обломками железа. Запальный шнур горел ровно и надёжно в любую погоду. Я видел, как казаки косились на эти снаряды с уважением и опаской. Сомнений в их действенности ни у кого не осталось. Конечно, осколки летят не так далеко, как хотелось бы, но все равно польза будет, и огромная.
Арбалеты взяли самых разных видов. У них особая работа — снимать часовых. Хотя не только это — в случае атаки арбалеты-многозарядники намного скорострельнее пищалей.
Огнемёты я переделал специально для зимней кампании. Обычная горючая смесь на морозе загустела бы до состояния киселя, поэтому я добавил в неё спирта — много спирта. Изменённая смесь горела на снегу яростным оранжевым пламенем.
Еще мы, разумеется, взяли новые большие щиты. Они складывались втрое, в походном положении умещались на санях, а в бою раскладывались в укрытие высотой выше роста человека и шириной в две сажени. Деревянный каркас, обтянутый двойной толстой кожей. Стрелу такая защита держала надёжно.
Но главным новшеством в этом походе, как ни странно, стали лопаты. Простые сапёрные лопаты с короткими черенками, которые каждый боец нёс приторочёнными к поясу, и большие, широкие, «снегоуборочные». Я настоял на этом, несмотря на ворчание кое-кого — лишний вес, лишняя возня. Однако без них вся затея не имела смысла. Чтобы поставить пушку на позицию, нужна ровная площадка. Чтобы расчёт мог работать — нужно место. А вокруг — снег по грудь. Без лопат мы бы завязли в первые же минуты боя.
К обозу присоединились несколько десятков работников из тех, кого мы знали и кому могли доверять. Они и вправду должны были остаться в Тобольске: строить избы, укреплять стены острога, готовить его к весне. Для всех посторонних глаз именно это и было целью
