Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова

сколько требуется времени, чтобы такому научиться?

Я киваю, одобряя ее вопрос.

— Точно знаю, что их отец, упокой Господь его душу, начал заниматься с ними в раннем детстве. Я видела, как они выступали в парке несколько раз.

— Они?

— Да, их двое. Близнецы. И оба на корабле. Они выступают под сценическими псевдонимами Честный и Доблестный.

Мистер Стюарт пощипывает бакенбарды, уставившись в бесконечную синь неба, но, надеюсь, его уши направлены на нас.

Я скидываю туфли под прикрытием длинной юбки.

— Они безупречно синхронны, словно две ноги. Могут встать в стойку на одной руке, а потом другой схватиться за руку партнера.

— Мне кажется, это физически невозможно!

— Согласилась бы, если бы не видела этого собственными глазами. Вы бы знали, что они с братом вытворяют на канате. Зрелище, достойное королей, они просто летают.

Шарлотта сцепляет пальцы.

— Я бы определенно заплатила, чтобы посмотреть на летающих людей.

Мистер Стюарт возвращается к своей газете. Давайте же, мистер Стюарт, представьте себе перспективы. Услышьте рев публики.

— Ну, как только они доберутся до Америки, их приберет к рукам кто-нибудь крупный. Вроде цирка Хагенбека — Уоллеса.

При упоминании одного из главных соперников братьев Ринглинг мистер Стюарт проявляет признаки беспокойства.

— В Нью-Йорке определенно масса возможностей, — поддерживает Шарлотта. — Они, как два откормленных тунца, попадут в бассейн с акулами.

Я кривлюсь, в красках представляя себе эту сцену.

Вдруг мистер Стюарт откашливается.

— Прошу прощения, леди. Случайно стал свидетелем вашей беседы.

Наконец-то. Шарлотта медленно оборачивается, в наигранном раздражении изогнув бровь.

— О?

Возможно, у нее и впрямь актерский талант в крови.

Шезлонг мистера Стюарта скрипит, когда он поворачивается к нам.

— Вы сказали, что вам знакомы эти акробаты?

— Ну да, знакомы. — Я стряхиваю воображаемую соринку с пальто. — А вы видели выступление?

— Нет.

— Какая жалость. Но мне сказали, сегодня в библиотеке крайне познавательная лекция о медузах.

С океана на нас опускается туман. Крогги вытирает щеку и вздрагивает, кинув взгляд на море.

Кажется, даже котелок мистера Стюарта хмурится вместе с ним.

— Если только эти медузы не выступают под куполом цирка, они мне не интересны.

— Так вы любитель цирка? — спрашиваю я с умеренным интересом.

— Мое имя Альберт Энкни Стюарт. Я один из инвесторов цирка братьев Ринглинг, и я с удовольствием посмотрел бы представление Честного и Доблестного.

— Миссис Эмберли Слоан, — отвечаю я. — Но только Валору, девушку, на данный момент интересует цирковая карьера, если, конечно, это важно. Боюсь, если у вас нет связей среди руководства «Уайт Стар», вам придется довольствоваться медузами, мистер Стюарт. Необходимо официальное разрешение.

— Капитан — крепкий орешек, — бормочет он себе под нос. — Сколько им лет?

— Почти восемнадцать.

Он принимается похлопывать газетой по ладони.

— Если я смогу добиться разрешения от капитана, не могли бы вы взять на себя труд попросить Честного и Доблестного выступить перед нами? Само собой, никаких гарантий.

Я делаю вид, что раздумываю.

«Титаник» кренится, и Крогги, обхватив себя руками, отшатывается подальше от борта.

— Боже милостивый, Крогги, это просто качка, — ворчит мистер Стюарт. И добавляет, обращаясь к нам: — Если бы я знал, как он боится морских путешествий, ни за что бы не нанял его. Только представьте, дрожать от страха на таком потрясающем корабле, как «Титаник».

Я вспоминаю, что миссис Слоан тоже, бывало, говорила обо мне так, словно меня нет рядом. Эта дурочка Валора опять залила мои анютины глазки. По крайней мере, эксцентричная миссис Слоан большую часть времени проводила в одиночестве.

— Все мы чего-то боимся, мистер Стюарт, — упрекаю его я. В конце концов, я же вредная старуха. — Я лично боюсь черепах. Отвратительные кусачие твари, годные разве что на суп. Замечу, что вам повезло иметь слугу верного настолько, что он готов ради вас посмотреть в лицо своему страху. — Я киваю на Крогги, который снова изображает комнатное растение.

Мистер Стюарт снова принимается теребить бакенбарды. Пока он не передумал, я с деланой неохотой тяну:

— Мне нравятся эти близнецы. Если капитан даст добро, я сообщу им о вашем интересе. Вы можете оставить сообщение моей приятельнице Шарлотте Файн, и она доставит его мне.

Он переводит взгляд на нее.

— Я так и сделаю, благодарю вас.

Крогги прочищает горло.

— Сэр, приближается ваш визит к парикмахеру на бритье, назначенный на два.

Мистер Стюарт достает золотые часы из кармашка в жилете.

— Так и есть. — Он поднимается на ноги и касается полей шляпы своими короткими пальцами. — Леди, приятно было с вами познакомиться. Надеюсь на скорую встречу.

Он уходит намного более решительным шагом, чем пришел, с верным Крогги, следующим на почтительном расстоянии.

Какая-то мысль копошится у меня в голове. У меня тоже назначена встреча.

С капитаном Смитом!

Шарлотта хватает мои руки, внезапно ставшие влажными.

— Я думаю, все прошло потрясающе.

— Мне нужно бежать. Я найду вас позже!

И я бегу, чувствуя, как шлепает по пяткам палуба, словно наказывая за то, что я упустила мяч. Лишь бы это не испортило весь номер.

20

У Ба в кармане всегда лежала жестянка с мятными пастилками, которые он давал нам, когда мы проходили по канату. Теперь я так близко к концу этого пути, что почти чувствую запах мяты.

Возможно, я смогу использовать встречу с капитаном себе на пользу. Мистеру Стюарту нужно разрешение капитана на выступление; я вот-вот встречусь с капитаном. У меня есть чудесная возможность смягчить его.

Гости, прогуливающиеся по банкетному залу ресторана «А-ля карт», все как один следят за целеустремленно спускающейся по кормовой лестнице-волне Веселой Вдовой.

Капитан Смит беседует с симпатичной парой в незаметном уголке, при этом сам он со своей военной выправкой, в отутюженном мундире весьма далек от незаметного. Его ослепительно-белая борода словно сияет на фоне загорелого лица. Его собеседник на несколько дюймов выше него — в нем не менее шести футов, — но благодаря гордой осанке капитана кажется, что они одного роста.

Вокруг богачи пьют и болтают, рассевшись на карминно-красных диванчиках. Я останавливаюсь, заметив Эйприл Харт, которая, несмотря на хрупкость телосложения, умудрилась занять целый диван. Из-под плоского берета, будто дразнящий палец, торчит сигарета, зажатая между ее накрашенных губ. Она кивает мне, вне всяких сомнений, устроившись здесь, чтобы наблюдать за «великим моментом» миссис Слоан.

— Меня ничуть не интересует Голубая лента, и я не понимаю, откуда могли взяться подобные слухи, — разносится по залу бас капитана. — Мы построены для роскошных путешествий ради удовольствия, а не для гонок. Наши гости взбунтуются, если мы выкинем их из этого дворца слишком рано.

Его собеседники согласно перешептываются.

Вскоре голубые