Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова

шезлонгами начинает заполнять послеобеденная толпа, и большинство взглядов мечутся между мной и Шарлоттой. Я вижу, как на ходу меняется история под влиянием того факта, что у Веселой Вдовы появилась приятельница. Мы минуем беседку, направляясь к стоящему в отдалении единственному ряду из четырех шезлонгов.

— Его любимый этот.

Затянутым в перчатку пальчиком Шарлотта указывает на шезлонг в конце ряда.

— Тогда вы должны сесть между нами. Мне легче говорить, обращая свои реплики к человеку, чем отвернувшись от него. Я поднимаю спинку своего шезлонга насколько могу и опускаю шезлонг Шарлотты на пару дюймов. Потом мы ждем.

Шарлотта снимает шляпку и укладывает ее на коленях, где та становится похожа на дремлющую черепаху. На ее лице меж розовых щечек сияет широкая улыбка. Святые чешуйки, надеюсь, она сотрет с лица эту улыбку, прежде чем нас заподозрят в какой-то проказе.

Нужно попытаться завязать беседу. Но темы, на которые мне бы хотелось поговорить, слишком провокационные, а обсуждать отличный солнечный денек или возможность встречи с айсбергом я не в настроении.

К моему удивлению, именно она делает первый шаг.

— Так здорово встретить кого-то, похожего на вашего брата.

— Хотите сказать, кого-то, способного выгулять собаку?

На ее щеках проступают ямочки.

— Джейми заставляет меня смеяться. После того как матушка заболела, я думала, больше уже никогда не засмеюсь.

Кто бы мог подумать, что Джейми сможет очаровать такую, как она? Ба очаровал маму, но она, по крайней мере, была так же бедна, как и он.

— А что думают ваши родители?

— Отец переехал в Балтимор. Матушка большую часть времени не в себе из-за лауданума.

— О, мне жаль.

Она кивает.

Женщина средних лет в платье с высоким воротником с оборками, подпирающими ее челюсть, устраивается прямо на шезлонге мистера Стюарта. Она споро откидывается на спинку и закрывает глаза.

Шарлотта беспомощно глядит на меня, пожимая плечами. И что теперь? Если мистер Стюарт увидит, что его место занято, он уйдет. Тогда придется ждать завтрашнего дня, чтобы попробовать снова, а с учетом того, что до Нью-Йорка уже рукой подать, мы и так потеряли слишком много времени.

Я прочищаю горло и говорю хриплым, преувеличенно громким голосом:

— И когда я увидела табличку с надписью «Исцеление от язв, бородавок и прочих обременительных недостатков», я просто обязана была войти. Знаете, я годами носила на щеках пластыри от псориаза. — Это не украсит образ Веселой Вдовы, но и правда о ней не особо приятна, а уж слухов и без того вокруг предостаточно. — Она дала мне мазь из масла печени трески, масла свиной печени, масла печени пятнистой жабы, масла печени каракатицы…

Лицо Шарлотты краснеет, и она трясет головой, возможно, пытаясь мне сообщить, что у каракатицы нет печени.

У лежащей за ее спиной женщины распахиваются глаза, а рот изумленно округляется. У мерзкой миссис Слоан рот становился точно таким же, идеально подходящим, чтобы впихнуть туда яйцо всмятку, хотя и таким крошечным ртом она умела закатывать огромные скандалы.

Губы Шарлотты неразборчиво шевелятся, а глаза косят вбок.

— Что? — артикулирую я в ответ, а затем продолжаю свой монолог. — Она сказала наносить ее на пластыри каждый час.

Женщина отодвигается на самый край своего шезлонга. Будь она тюленем, могла бы просто скатиться вниз и уплыть.

— Фио-лет ко-тел, — шепчет Шарлотта, неучтиво тыкая пальцем.

Я оглядываюсь. К моему ужасу, мужчина в фиолетовом котелке направляется к нам со стороны носа, уткнувшись в газету в руках. Жокейского роста мужчина в черной униформе слуги следует за ним с чаем на подносе.

Я удваиваю усилия.

— Вы знали, что у пустул корочка прямо как на смородиновой запеканке. Постойте, сейчас покажу. — Я наклоняюсь к Шарлотте, приподнимая вуаль. — Вообще-то, это, скорее всего, не заразно.

С испуганным вздохом женщина срывается с места, стуча каблуками со скоростью завзятой машинистки, набирающей эксклюзивный заголовок.

Шарлотта глубоко вздыхает, и мы обмениваемся облегченными взглядами, что кажется мне на удивление приятным, словно незнакомый котенок улегся у твоих ног.

Мистер Стюарт останавливается перед своим шезлонгом и приподнимает шляпу, при этом едва взглянув на нас. Он определенно из тех мужчин, что не заметят женского наряда, даже если будут танцевать с его владелицей. Его слуга ставит поднос на столик и помогает хозяину снять короткое пальто.

Мистер Стюарт отмахивается от него.

— Чаю, Крогги.

Слуга подает мистеру Стюарту его чай, а затем, словно деревце в горшке, замирает за его спиной, прикрыв глаза и вытянув прямую, как полотенечник, руку с пальто перед собой.

Не считая фиолетового котелка, все остальное в мистере Стюарте кажется довольно обычным. Простой песочного цвета костюм с жилетом в тонкую полоску скрывает его худощавый торс; коричневые туфли на резиновом ходу надежны, как пара натасканных гончих. Ясно, что этот человек ценит комфорт не меньше элегантности. Глаза у него непримечательно коричневого цвета, как у груш «бозе». Я бы дала ему лет пятьдесят, поскольку на его круглом лице уже намечаются брыли. Китайцы считают, что брыли — это «денежные мешки», и чем они заметнее, тем больше денег привлекут.

Я перехожу на бескомпромиссный тон миссис Слоан.

— Никогда не видела, чтобы жонглировали такой кучей всего, да еще и с ананасом на голове. Но самое впечатляющее, что она при этом еще и болтала не переставая. Да я едва могу ходить и говорить одновременно.

Мистер Стюарт поднимает глаза, до этого прикованные к газетной странице.

Шарлотта мнет свою шляпку, терзая зубками нижнюю губу. Возможно, она тоже не умеет ходить и говорить одновременно.

— Она? — беззвучно шепчет мне Шарлотта.

Святая чешуя. Как я пролетела. Что ж, мистер Стюарт все равно узнал бы правду рано или поздно.

— Да, Валор — это на самом деле Валора, девушка. Но никому не говорите. Она считает, что ее будут воспринимать серьезнее, если решат, что она мальчик.

Газета мистера Стюарта опускается еще немного, а сам он двигается поближе, чуть наклоняя голову в нашу сторону. Что ж, удачная оговорка. Ничто так не привлекает внимание, как чужой секрет.

Наконец у Шарлотты тоже развязывается язык.

— Ну, такая координация достигается годами тренировок. Должно быть, она очень дисциплинированная. И номер у нее намного интереснее, чем у братьев Маркс, — говорит она несколько скованно. — Даже чем у фокусника Чин Лин Фу. И Гарри Гудини. Да что там, пожалуй, она выступила лучше, чем вся троица вместе взятая.

Теперь голос Шарлотты очень высокий.

— Я кинула ей целую крону, — добавляет она более естественно, наверное, потому, что, в отличие от прочих ее заявлений, это правда. — Я бы и больше не пожалела, но почти всю наличность отдала на хранение казначею. Как думаете,