Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Самое отрадное для глаз зрелище являли Магда и Юстас. Как будто они сошли с картины Гейнзборо.[400] Они сидели рядом на диване — темноволосый красивый мальчик с хмурым лицом и возле него, положив руку на спинку дивана, Магда, герцогиня «Трех фронтонов», в роскошном платье из тафты, из-под которого была выставлена маленькая ножка в парчовой туфельке.
При виде нас Филип нахмурился.
— Прости меня, София, — сказал он, — но здесь мы обсуждаем семейные дела сугубо частного характера.
Спицы мисс де Хевиленд застыли в воздухе, я хотел извиниться и уйти, но София меня опередила. Она объявила твердым, решительным тоном:
— Мы с Чарльзом надеемся пожениться. И поэтому я хочу, чтобы он присутствовал.
Роджер соскочил со своего пуфа.
— А почему бы и нет? — воскликнул он. — Я тебе все время твержу, Филип, что частного тут ничего нет. Завтра или послезавтра об этом узнает весь свет. Ну а вы, мой мальчик, — он подошел ко мне и дружески положил мне на плечо руку, — вы-то уж, во всяком случае, знаете обо всем. Вы ведь были утром в Скотленд-Ярде.
— Скажите, пожалуйста, как выглядит Скотленд-Ярд? — неожиданно подавшись вперед, громко спросила Магда. — Я так и не знаю. Там что, столы? конторки? стулья? Какие там занавеси? Цветов, конечно, нет? И наверное, диктофон?
— Мама, умерь любопытство, — сказала София. — Ты сама велела Вавасуру Джоунзу убрать сцену в Скотленд-Ярде. Ты говорила, там происходит спад.
— Эта сцена делает пьесу похожей на детектив. «Эдит Томпсон», безусловно, психологическая драма… или даже психологический триллер… Как вам кажется, что лучше звучит?
— Вы были утром в Скотленд-Ярде? — резко спросил меня Филип. — Для чего? Ах да, я забыл… Ваш отец…
Он снова помрачнел, и я еще сильнее ощутил нежелательность моего присутствия. Однако София крепко сжимала мою руку.
Клеменси пододвинула мне стул.
— Садитесь, — сказала она.
Я поблагодарил и сел.
— Что бы вы ни говорили, но, мне кажется, мы должны уважать желание Аристида, — сказала мисс де Хевиленд, очевидно продолжая прерванный разговор. — Как только утрясутся дела, связанные с завещанием, я передаю свою долю наследства в твое полное распоряжение, Роджер.
Роджер начал неистово теребить волосы:
— Нет, тетя Эдит. Ни за что!
— Я бы рад был сказать то же самое, — заявил Филип, — но приходится учитывать все обстоятельства…
— Фил, дорогой, разве ты не понимаешь, я ни одного пенса ни от кого не возьму.
— Правильно, Роджер, — поддержала его Клеменси.
— В любом случае, Эдит, он получит свою долю, когда с завещанием все уладится, — сказала Магда.
— Разве они успеют вовремя все оформить? — спросил Юстас.
— Это не твоего ума дело, Юстас, — сказал Филип.
— Мальчик совершенно прав! — воскликнул Роджер. — Он попал в самую точку. Катастрофу уже ничем не отвратить. Ничем.
В том, как он произнес последнюю фразу, мне послышалось даже какое-то удовлетворение.
— На самом деле тут и обсуждать нечего, — заметила Клеменси.
— Да и вообще, какое это все имеет значение? — сказал Роджер.
Филип поджал губы.
— Я-то думал, что это имеет большое значение, — сказал он.
— Нет. Никакого. Все это ничего не значит, когда его больше нет в живых. Нет в живых. А мы здесь сидим и обсуждаем денежные дела.
Едва заметный румянец окрасил бледные щеки Филипа.
— Мы только пытаемся тебе помочь, — сказал он сухо.
— Я знаю, Фил, знаю, милый, но никто ничего сделать не может, так что считай, что разговор окончен.
— Я полагаю, что мог бы уделить тебе некую сумму. Стоимость ценных бумаг сильно упала, а часть моего капитала вложена таким образом, что я не могу ее трогать. Недвижимость Магды и так далее… Но все же я…
— О чем ты говоришь, дорогой? Ты не можешь уделить никаких денег, — прервала его тут же Магда. — Смешно даже пытаться. Кроме того, это было бы не очень справедливо по отношению к детям.
— Я же вам без конца твержу, что ничего ни у кого не собираюсь просить! — закричал Роджер. — Я охрип повторять. Я доволен, что все решится естественным путем.
— Но это вопрос престижа, — сказал Филип. — Отцовского, нашего…
— Это не семейный бизнес. Он всегда находился в моем личном ведении.
Филип пристально посмотрел на брата.
— Оно и видно, — сказал он.
Эдит де Хевиленд поднялась с кресла:
— Мне кажется, мы все обсудили. Хватит!
Тон был категоричный, исключающий всякое ослушание.
Филип и Магда тоже встали, Юстас лениво двинулся к двери. В его походке была какая-то скованность. Он едва заметно припадал на ногу, хотя и не хромал.
Роджер, подойдя к Филипу, взял его за руку:
— Золотая ты душа, Фил. Спасибо, что подумал обо мне.
Братья вместе вышли из комнаты.
Магда последовала за ними, бросив на ходу: «Столько шума из-за ерунды!» — а София заявила, что пойдет поглядеть, готова ли моя комната.
Эдит де Хевиленд стоя сматывала шерсть. Она посмотрела в мою сторону, и мне показалось, что она хочет что-то сказать, но затем, видно, передумала и, вздохнув, вышла вслед за остальными.
Клеменси подошла к окну и, повернувшись спиной, стала глядеть в сад. Я подошел и встал рядом. Она слегка повернула голову.
— Слава богу, кончилось, — сказала она и затем добавила с гримасой отвращения: — Какая безобразная комната!
— Вам не нравится?
— Мне нечем дышать. Тут всегда запах полузасохших цветов и пыли.
Я подумал, что она несправедлива к комнате, хотя и понимал, что она хотела сказать. Она, несомненно, имела в виду интерьер.
Комната была явно женская, экзотическая, тепличная, укрытая от всех капризов непогоды. Мужчине вряд ли понравилось бы здесь жить долго. В такой комнате трудно расслабиться, почитать газету, а затем, выкурив трубку, растянуться на диване, задрав повыше ноги. И все же я предпочел бы ее той голой абстракции на верхнем этаже, воплощенному идеалу Клеменси. Как, впрочем, предпочел бы будуар операционной.
Бросив взгляд через плечо, она сказала:
— Это театральная декорация. Сцена для Магды, где она может разыгрывать свои спектакли. — Она взглянула на меня: — Вы поняли, что здесь сегодня происходило? Акт второй: семейный совет. Режиссура Магды. Все это не стоит выеденного яйца. Тут не о чем говорить и нечего обсуждать. Все уже решено и подписано.
