Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

наверняка: юноша пробивает дыру в днище, чтобы эту лодку нельзя было послать в погоню за беглянками. Внезапно накатил страх, ноги Элисон чуть не подкосились. Что же делать?

Она повернулась к Марии и произнесла одними губами:

— Уилли…

Мария знала о том, что Уилли надлежало сотворить с лодками. И королева вновь выказала свое несравненное умение быстро думать в минуту опасности.

— Ой, мне дурно! — вскричала она и словно обмякла на стуле, закрыв глаза.

Элисон догадалась о намерениях подруги и поспешила подыграть.

— Боже мой, да что же это такое?! — Она постаралась, чтобы ее голос прозвучал как можно испуганнее.

Она знала, что Мария притворяется, но сэр Уильям этого не ведал. Его лицо перекосилось от испуга, и он кинулся к королеве. Если та умрет, оставаясь под его опекой, ему будут грозить немалые неприятности. Регент Джеймс Стюарт будет прилюдно отрицать, что приказал убить единокровную сестру, и в доказательство чистоты своих помыслов велит, быть может, казнить сэра Уильяма Дугласа.

— В чем дело? Что случилось? — восклицал Дуглас.

— Нужно вино, да покрепче, чтобы привести ее в чувство, — сказала Элисон. — Сэр Уильям, у вас есть канарское?

— Конечно! Сейчас принесу. — Дуглас выбежал из комнаты.

— Молодчина, — тихо проговорила Элисон.

— Уилли все еще там? — спросила Мария.

Элисон выглянула в окно. Уилли возился с другой лодкой.

— Поторопись, Уилли, — шепнула она. Сколько времени нужно, чтобы продырявить лодку?

Сэр Уильям вернулся в сопровождении кастеляна, который нес кувшин с вином и кубок.

— Мои руки дрожат, сэр Уильям, — сказала Элисон. — Будьте добры, поднесите кубок к ее губам.

Дуглас послушался, заодно воспользовавшись случаем нежно прикоснуться к Марии. Бросить взгляд за окно он и не подумал.

Мария сделала глоток, закашлялась, притворилась, что ей стало немного лучше.

Элисон сделала вид, будто трогает лоб королевы и проверяет биение сердца.

— Все будет хорошо, ваше величество, однако следует, пожалуй, лечь в постель.

— Хорошо, — слабым голосом согласилась Мария.

Сэр Уильям не скрывал облегчения.

— Оставляю вас со спокойной душой. Доброй ночи, дамы.

Тут он посмотрел в окно, и Элисон проследила его взгляд. Уилли на берегу не было. Узнать, продырявил мальчишка лодки или нет, не представлялось возможным.

Дуглас вышел, ничего больше не сказав.

Кастелян убрал со стола и тоже ушел. Элисон и Мария остались одни.

— Он справился? — взволнованно спросила королева.

— Думаю, да. Глядишь, сэр Уильям забудет об увиденном, он ведь пил с самого утра, так что в голове у него наверняка туман.

— Надеюсь, он не станет проверять. Уилли еще нужно стащить ключ.

Обыкновенно сэр Уильям хранил ключ от замка на воротах при себе. Когда кто-то отправлялся на дальний берег или возвращался оттуда, он либо самолично отпирал ворота, либо поручал это стражнику, расставаясь с ключом всего на несколько минут. Иных поводов открывать ворота не возникало, поскольку на островном берегу не было ничего, кроме лодок.

Беглянкам же требовалось выбраться наружу, а Элисон на собственном опыте убедилась, что лезть через стену слишком рискованно; поэтому следовало так или иначе открыть ворота. Уилли заверил Элисон и Марию, что сумеет похитить ключ и сэр Уильям ничего не заметит. Теперь все зависело от его сноровки.

— Наверное, пора переодеться, — сказала Элисон.

Они сняли свои нарядные одеяния и надели грубые домашние платья, затем переобулись в стоптанные туфли. Фламандские колпаки на головах благополучно укрыли приметные золотистые волосы Марии.

Оставалось только ждать.

Сэр Уильям обычно просил Уилли прислуживать ему за ужином. Именно эта привязанность к мальчику побуждала всех в замке считать Дугласа отцом Уилли. Но Элисон не составило труда переманить Уилли на свою сторону.

Она сидела и воображала, как прямо сейчас, этажом ниже, Уилли ставит на стол и забирает тарелки, салфетки и кувшины. Быть может, ключ лежит на столе, рядом с кубком сэра Уильяма. Элисон увидела словно наяву, как Уилли накрывает ключ салфеткой и уносит то и другое. Сумеет ли он уйти? Насколько пьян сэр Уильям? Нужно ждать, ждать и надеяться.

Если все получится, бегство Марии станет громадным политическим потрясением. Королева откажется от отречения, подписать которое ее принудили силой, и потребует возвращения трона. Ее брат Джеймс наверняка соберет протестантское войско, а католики поднимутся на защиту Марии — не все, конечно, а те, кто еще не утратил веру в королеву. Гражданская война возобновится. Марию поддержит ее деверь, король Франции, который и сам ведет затяжную и кровопролитную войну с гугенотами. Папа римский с готовностью расторгнет брак королевы с Босуэллом, и по всему свету опять примутся подбирать Марии супруга, при каждом королевском дворе, от Рима до Стокгольма. Европу ожидают бури похлеще тех, что бывают на море. Королева Елизавета будет в ярости.

И все в руках пятнадцатилетнего Уилли Дугласа.

В дверь постучали, негромко, но настойчиво. Элисон открыла. Уилли возник в дверном проеме с широкой улыбкой на лице — и с большим железным ключом в руках.

Он вошел внутрь, и Элисон заперла дверь.

Мария встала.

— Не будем медлить, — сказала она.

— Они все еще за столом, — поведал Уилли. — Сэр Уильям заснул от вина, а леди Маргарет болтает с внучками. Нас могут заметить, дверь-то в столовую открыта.