Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Согласны, — за всех ответил Степан. — Мы порядок знаем.
…Когда новые казаки уже устроились на стругах, Иван Кольцо отвёл Черкаса в сторону.
— Ты вот что. Плыви к атаману. Товар отвези, людей новых. А я здесь останусь людей набирать. Правильно Ермак говорил. Видал, эти трое пришли? Значит, есть ещё такие. Волжские, донские, яицкие — многие сейчас без места, без дела. Надо их собрать.
— Опасно, Иван. Признают, что людей в Сибирь тянешь — кто знает, что будет.
Иван Кольцо усмехнулся.
— Не впервой. Я осторожно буду. Со мной Митька Сухой останется да ещё пятеро. Хватит.
Черкас помолчал, глядя на тёмную воду.
— Добро. Только вот что — как вернёмся, привезём ещё мехов. Гриша возьмёт?
— Возьмёт. Я с ним уговорюсь.
— Давай. А я тут покуда огляжусь.
Они обнялись по-братски, крепко, как обнимаются люди, не знающие — увидятся ли ещё.
На рассвете струги отчалили. Черкас Александров стоял на корме переднего, глядя, как удаляется берег. На берегу, у самой воды, стоял Иван Кольцо.
Долгий путь лежал впереди — вверх по рекам, волоком через Камень, и снова по рекам, в далёкую Сибирь, к атаману Ермаку. Путь с грузом, с новыми людьми, с надеждой.
А Иван Кольцо остался — ждать, искать, собирать. Потому что война требует людей, и людей всегда мало.
Глава 9
Летнее солнце раскалило степь, и даже в тени большого шатра было душно. Кутугай сидел на коврах, перебирая чётки из чёрного агата. Позади него стояли двое нукеров с саблями на поясах, а перед входом ещё четверо.
Полог откинулся, и в шатёр вошёл человек в потрёпанном халате. Алексей, инженер.
Русский упал на колени сразу, едва переступив порог. Склонил голову так низко, что лоб почти коснулся ковра.
Кутугай некоторое время молча смотрел на него, продолжая перебирать чётки. Агатовые бусины негромко постукивали друг о друга.
— Правильно сделал, что пришёл, — произнёс он наконец. Голос его был ровным, почти мягким. — А то я уже хотел приказать привести тебя к себе. И спросить, кто придумал для Маметкула дымовые бомбы.
Алексей вздрогнул всем телом. Плечи его напряглись, и он вжал голову ещё ниже, словно ожидая удара.
— Я не виноват, господин, — голос его дрожал. — Маметкул заставил меня. Я не мог отказать ему. Он пригрозил, что если я откажусь…
Кутугай поднял руку, останавливая поток слов.
— Ты правильно сделал, когда стал помогать Маметкулу, — сказал он, и Алексей поднял голову. — Он был одним из наших уважаемых мурз. Храбрый воин. Какая жалость, что он погиб при штурме Тобольска.
Мурза помолчал, давая своим словам осесть в сознании русского.
— Но ты ведь работаешь не на него одного. Ты работаешь на всех нас.
Алексей снова опустил голову.
— Тебя нанимал ещё покойный хан Кучум, — продолжал Кутугай. — Да упокоит Аллах его душу. Для помощи всем родам, а не одному. Ты понимаешь, что я говорю?
— Да, господин. Понимаю.
— Тогда объясни мне, почему я узнал о дымовых бомбах только после того, как они уже были использованы в бою? Почему я узнал о них от людей, а не от тебя?
Алексей заговорил быстро, сбивчиво, проглатывая окончания слов:
— Маметкул запретил мне, господин. Он сказал, что сам сообщит тебе о бомбах, когда придёт время. А мне приказал молчать. Он сказал, что если много людей будет знать, то об этом прознают русские. У них есть лазутчики среди наших людей, он говорил мне это. Он сказал, что тайна — это оружие, которое становится бесполезным, если его показать врагу раньше времени.
— Маметкул говорил тебе много всего, — заметил Кутугай. — И ты слушал его.
— Он был мурзой, господин. Сыном хана.
— А я — не мурза?
Алексей замолчал. Пот выступил у него на лбу, потёк по вискам.
— Ты должен был сказать мне, — Кутугай произнёс это без гнева, почти спокойно, и от этого спокойствия стало ещё страшнее. — А что будет потом — это я решу сам. Не Маметкул. Не ты. Я.
— Да, господин. Прости меня, господин.
Кутугай встал, подошёл к Алексею, всё ещё стоявшему на коленях, и остановился перед ним.
— Тебя прислал эмир Бухары, — сказал он. — Это правда. Но это не значит, что ты находишься под его защитой.
Он наклонился к русскому и заговорил тише, почти доверительно:
— Голова твоя слетит так же легко, как и у любого другого, кто выступит против меня. Ты понимаешь это?
— Да, господин. Понимаю.
— Хорошо.
Кутугай вернулся на своё место, снова сел на ковры. Взял чётки, которые отложил было в сторону.
— Теперь расскажи мне, зачем пришел. Что ты можешь сделать для нас. Не для Маметкула, который мёртв. Для нас. Для живых.
Алексей поднял голову.
— Я мог бы попробовать делать пушки, господин. Из железа или бронзы. Это сложное дело, нужны хорошие мастера, нужна руда и уголь, нужны печи… Но это возможно. У русских получается, и у нас получится, если будут люди и материалы.
— Что ещё?
— Порох, — Алексей заговорил увереннее, чувствуя, что нащупал верную почву. — Я знаю, как делать порох. Нужна селитра, нужна сера, нужен уголь. Уголь сделать легко, из ивы или ольхи. Серу можно привезти из Бухары, там её много. Селитру… селитру можно добывать здесь, я знаю как. Это долго, но можно.
Кутугай слушал молча, лицо его оставалось непроницаемым.
— Если будет сырьё, — продолжал Алексей, — если будут люди, которые станут мне помогать, я смогу сделать порох не хуже того, что привозят торговцы. Может, даже лучше. И пушки. Небольшие сначала, но настоящие. Такие, что будут стрелять.
— Порох тоже можно закупать и в Бухаре, — заметил Кутугай.
— Можно, господин. Но торговые пути ненадёжны. А если делать самим…
— Я понял.
Кутугай хлопнул в ладоши. Один из нукеров выскользнул из шатра и вернулся через минуту с другим человеком — худощавым татарином средних лет с умными глазами.
— Юсуф, — обратился к нему Кутугай. — Этот человек будет делать для нас оружие. Выслушай его. Помоги ему, если это будет в наших силах. Дай ему людей, дай материал. То, чего нет, скажи мне, и мы подумаем, как это купить.
Мурза Юсуф коротко поклонился.
— Будет исполнено, господин.
— И Юсуф, — добавил Кутугай, когда тот уже повернулся к выходу. — Обо всём, что он делает, сообщай мне. Обо всём.
— Да, господин.
Алексей поднялся с колен, поклонился Кутугаю и вышел вслед за мурзой Юсуфом. Солнце ударило ему
