Фантастика 2025-50 - Сергей Ампилогов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– К тому же должен предупредить: недавно взятый в плен француз сообщил, что вышел приказ по армии, подписанный самим императором, наших минёров и инженеров в плен живыми не брать. Здорово вы насолили Наполеону, господин капитан, – граф не смог сдержать улыбки.
Ух ты! Сподобился великой чести! Да ещё и всех коллег подставил.
Вроде в той реальности только Денис Давыдов отмечался подобным приказом корсиканца. Хотя могу и ошибаться.
Но, видать, действительно здорово поддостали императора минные поля и прочие сюрпризы на полях сражений и дорогах с переправами…
– Переживём, Егор Карлович.
– В плен попадёте – не переживёте.
– Так я и не собираюсь…
– А никто не собирается, но попадают, случается. А теперь гренадка о трёх огнях белого металла на кивере – смертный приговор, учтите.
Вот зачем он мне это говорит? Скрытое пожелание самому застрелиться при опасности быть пленённым?
– Так в чём заключается наша задача?
– Заминировать вот эти луга, – тоже перешёл непосредственно к делу Сиверс.
– Какое количество мин?
– Думаю, около полусотни. Это возможно? – вопросительно посмотрел на меня полковник.
– Увы.
– В чём проблема? Генерал Яшвиль обещал выделить необходимое количество гранат.
Ай, спасибо! Гранат они мне дадут необходимое количество! Ещё небось и телегу выделят для их транспортировки – самое то получится: летучий отряд диверсантов, привязанный к телеге. Но главное не в этом.
– Ваше сиятельство, гранат может быть сколько угодно, но количество эффективных запалов для их подрыва ограничено. У меня имеется необходимых веществ на снаряжение оными не более двух десятков мин. И то не уверен.
– А получить всё требуемое за день-два не удастся? – сразу понял проблему полковник.
– Очень сомневаюсь. Почти наверняка: «Нет». Вряд ли у вас имеются достаточно мощные гальванические батареи, не говоря уже о необходимой посуде и оборудовании. И реактивы нужны весьма специфические.
– Оставьте мне список необходимого, – посмурнел лицом мой начальник. – Хотя бы попробую это найти.
Ну и что сделаешь?
Уселся и начал писать. Ладно: песок, уголь и соль – вполне реальны. И кости тоже, вместо апатитов-фосфоритов. А соляную и серную кислоты, где он мне добудет? А посуду? А пиролюзит? Пусть и нечистый… Где?
Хорошо: поташ я из золы костров надыбать смогу, но не за пару же часов!
И главное: химики откуда?
Имеюсь я, в единственном числе. Несерьёзно.
Но, надеюсь, графу хватит и взгляда на мой список, чтобы понять нереальность запросов командования.
Мои надежды оправдались:
– Действительно, Вадим Фёдорович, всего этого не раздобыть в столь краткие сроки, что у нас имеются. Уверены в необходимости всего перечисленного?
– Совершенно. Причём я весьма скромен. И с перечисленным только постараюсь получить необходимые вещества, но не гарантирую, что успею.
– Дьявольщина! – выругался полковник. – Верю. Ступайте. Мне нужно подумать.
Уходить? Или всё-таки…
– Ваше сиятельство, Егор Карлович, разрешите задать вопрос?
– Слушаю, – полковник посмотрел на меня чуть удивлённо.
– И я, и мои подчинённые, получив прямой приказ идти и умереть или стоять и умирать, его, несомненно, выполним. Но хотелось бы всё-таки понимать смысл этого…
– Теперь я не могу сообразить, к чему вы это, Вадим Фёдорович.
– Мина – оружие обороны. Я про полевую, конечно, говорю. Ну, или засады. А планируется, как я понял, наступательная операция. И в ней не вижу смысла установки заграждений, кроме как непосредственно на поле боя.
Сиверс слушал, пока не перебивая.
– Прикрытие опасных направлений на марше – это, само собой, очень важно и полезно. Но не минными постановками – это крайне затратно и неэффективно. Мы истратим все запалы, полного прикрытия не обеспечим, а разминировать потом эти луга будет чрезвычайно сложно и опасно. К тому же нет никакой гарантии, что на них не заявятся местные крестьяне с косами…
У нас возможность поставить всего около двух десятков дефицитных мин. Такое количество не сможет решить какой-либо стратегической задачи – только тактическую. Но, честно скажу, с трудом представляю их применение при наступательных действиях корпуса.
– Я вас понял, – хмуро пробубнил граф. – Подумаю и над этим. Благодарю. Жду вас вечером. После ужина.
– Позвольте ещё вопрос?
– Да.
– Приступать ли к снаряжению гранат запалами? Дело это, с одной стороны, требует времени, но, с другой, хранить такие гранаты достаточно опасно.
– А какое время вам, в случае чего, потребуется?
– Около шести часов.
– Тогда пока не стоит. До встречи вечером.
Ну, наконец-то мы закончили затянувшееся прощание, и я покинул штаб-квартиру начальника инженеров корпуса.
Чем заниматься в ближайшее время – совершенно непонятно. Муштровать своих гавриков, чтобы не расслаблялись? Плохой я, наверное, офицер – не могу занимать людей бессмысленными действиями только ради «шоб служба мёдом не казалась». Тем более сроднился уже с ними практически и знаю, что в деле не придётся повторять приказ или беспокоиться, что оный может случиться невыполненным, если хоть кто-то из моих «крестоносцев» ещё способен дышать…
Но занятие на первое время нашлось. Если, конечно, это можно считать занятием: ещё на подходе к расположению своей, прошу прощения за наглость, «воинской части» учуял аромат варящейся ухи…
Даже представить не пытаюсь, как нас, наверное, ненавидят соседи: то готовящейся дичиной пахнет от наших палаток, то грибами, то ухой…
А им, в отличие от моего «спецназа», только то, что от казны положено.
– Здравия желаю, ваше благородие! – встретил меня единственный «некрестоносный» из пятёрки минёров Шинкевич, которого унтер выставил караульным. – Премного благодарны за ушицу!
– На здоровье, – кивнул я и проследовал «в расположение».
Парень, кстати, неплохо себя показал в последнем деле – надо бы и на него представление к кресту написать…
– Вадим Фёдорович! – навстречу уже спешил мой непременный «Планше». – Уха почти остыла. Извольте отобедать!
И как я без него жил-то почти целый год? Кто же меня, бедолагу, кормил?
Нет, заботу ощущать приятно, хочется чувствовать, что ты кому-то нужен, но не до такой же степени!
С какого-то момента такие причитания воспринимаются уже как кудахтанье.
Но, с другой стороны, я ведь действительно чувствую, что Тихон меня любит чуть ли не как собственного сына. Наверное, именно потому, что ни жены, ни детей у него нет.
– Тихон, я пообедал у графа Сиверса, – пришлось соврать. – Но ухи похлебаю – давно хотелось.
Хватило: счастливый Тихон тут же ускакал разогревать рыбный супчик и готовить всё прочее.
«Всё прочее» оказалось графином водки и тарелкой с нарезанным хлебом. И тарелкой с зеленью. Петрушка, укроп, зелёный лук…
Интересно, Тихон просто не знал, что я в ухе кинзу люблю, или чисто «по техническим причинам» на Кавказ метнуться не успел?
Нельзя сказать, что уха была
