Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова

— У Бо когда-то были, но потом их стащил один из других матросов.

— Как насчет ножа?

Глаза Олли округляются.

— У Джейми есть в дорожном наборе.

— Хорошо. Сначала мне нужно кое-что принести сверху — наш гвоздь программы. — Я мысленно рисую себе ананас, колючий по бокам, с пучком зелени сверху, но с низом достаточно плоским, чтобы удержаться на моей голове. Надеюсь, никто не забрал его у русалки, украшающей лестницу-волну. — Выйдите и дайте мне снова привести себя в приличный вид.

* * *

Два часа спустя на мне снова матросский костюм. Я раскрываю перочинный ножик Джейми и собираю свои волосы с шеи.

— Кто-нибудь окажет мне честь?

Винк прячет руки за спину, уставившись на меня глазами-блюдцами.

Олли делает шаг назад.

— Джейми нас убьет.

Я вздыхаю.

— Он чересчур озабочен волосами.

Откромсать мою львиную гриву самой будет тяжелее, и не только физически. Но искусство требует жертв. Я не смогу выступать в матросской шапочке, а мне просто необходимо выиграть по-крупному. Джейми уже обгоняет меня. К тому же, если я собираюсь изображать одного из его друзей, я должна постараться походить на них как можно больше. Используя нож, я отпиливаю пряди волос и выбрасываю их в море через иллюминатор.

Наконец мы готовы.

По Шотландской дороге снуют толпы матросов и пассажиров. Мы направляемся к палубам третьего класса, сложив в мой холщовый мешок хлебные корки, яблоко и ананас. Олли и Винк продолжают разглядывать мою новую прическу, теперь не закрывающую ушей.

— Они отрастут, — заверяю я их, изо всех сил стараясь добавить в голос уверенности.

Четверка парней в мешковатых брюках, уплетающих арахис из кулька, скользит по нам взглядами. Я узнаю Бледига, выигравшего призовые деньги. Своими плоскими блондинистыми шевелюрами они напоминают мне четыре нижних передних зуба, причем Бледиг из них самый шаткий. Судя по его развязной манере и наглой полуулыбке, он много о себе возомнил после выигрыша.

Заметив, как Винк топает своими огромными ботинками, Бледиг хихикает и плечом, похожим на якорь, пихает его так, что он врезается в Олли, а Олли — в меня.

Я хватаюсь за стену.

— Эй! Смотри куда идешь, ты, гад.

Бледиг швыряет в нас арахисовую кожуру, хотя та не пролетает и половины пути, упав на пол. Смех мерзавца эхом отдается по коридору.

Винк собирается броситься на них, и Олли не отстает, но я хватаю мальчишек за шкирки. Эти молодчики не только выше и старше, на их дубленых шкурах шрамов больше, чем на нежной коже мальчишек. Я позабочусь обо всем сама.

Когда я ставлю на пол свой мешок, выкатываются две хлебные корки, и их вид заставляет меня передумать. Если я выступлю против этих головорезов, они могут начать драку, поскольку я одета как парень. И тогда плакало мое представление, и с Джейми я тоже могу попрощаться.

Винк расправляет сбившуюся куртку, грозно хмурясь в сторону обидчиков.

— Линялые лохмы.

— Тупые яйцеголовые, — ругается Олли на кантонском, и с его лица исчезает даже намек на дружелюбие.

— Идем, парни. — Я закидываю мешок на плечо. — У нас есть дела поважнее.

На этом мы гордо удаляемся.

— Так как вы познакомились? — спрашиваю я, откровенно пытаясь отвлечь их.

— Мы оба сбежали из дома, — говорит Олли. — Тао увидел, как мы побираемся в доках гавани Виктории.

— А почему вы убежали?

Олли пожимает плечами.

— За мной присматривали чужие люди. Вряд ли они даже заметили, что я ушел. У Винка был отец, но…

Винк снова начинает сверкать глазами, и его щека опять дергается.

— В общем, — торопливо продолжает Олли, — Тао попросил капитана Пибста взять нас юнгами, и тот взял, но потом у нас в Суэцком канале сломался винт. А затем «Атлантическая паровая компания» приняла нас на работу, и так мы встретили остальных «узкоглазых».

Я морщу нос.

— Почему вы называете себя узкоглазыми?

— Бо кидался в драку всякий раз, когда кто-нибудь называл одного из нас узкоглазым. Поэтому Джейми стал называть нас узкоглазыми, чтобы позлить его. А затем это стало шуткой.

Мне не удается сдержать улыбку, пусть даже я ужасно зла на Джейми. Он знает, как вытащить кота из мешка, не оцарапавшись.

Однажды мы видели, как один джентльмен предложил голодающему двухпенсовик, чтобы тот купил себе пирог, но тот выбросил монету. Тогда Джейми поднял ее и сказал голодающему: «Сэр, у вас монетка выпала из кармана». Голодающий взял монету. Джейми понимал людей. Что до меня, я бы взяла два пенни и сбежала. Если тому джентльмену так хотелось накормить голодного, то вот она я.

Мы подходим к дальней лестнице и взбираемся по ней на полуют. Люди толпятся у перил, наблюдая за морской жизнью, текущей внизу. Свежий воздух, похоже, выдувает из мальчишек остатки плохого настроения.

На мостике тот же матрос в берете с острым козырьком стоит, расставив ноги и уперев руки в бока, и смотрит на море.

— Они вообще позволяют пассажирам подниматься туда? — Высокое расположение мостика делает его превосходной сценой, на которой даже пассажиры первого и второго классов смогут разглядеть нас с другой стороны стапель-палубы.

Олли смотрит туда же, куда я, и застывает.

— Нет. Это вотчина квартирмейстера.

— А Ква кусается, — добавляет Винк.

Тогда будем держаться от него подальше.

Мы спускаемся назад на стапель-палубу, где безопаснее — вне видимости с мостика на случай, если жонглирование здесь против правил. По крайней мере, она ближе к надстройке, где расположены прогулочные палубы для пассажиров первого и второго классов, из которых можно вытрясти порядочно монет.

Солнце отражается от воды, и блики бьют мне по глазам. Гуляющие обходят нас по широкой дуге, словно предчувствуя неприятности. Несмотря на всю прежнюю уверенность, сейчас меня сотрясает нервная дрожь. Что, если эта толпа сейчас не в настроении для развлечений? В отличие от Сент-Джеймского парка, здесь пространство ограничено. Люди частенько злятся на тех, кто берет на себя слишком много.

Что ж, пути назад все равно нет.

— Готовы, парни?

Винк и Олли вытягиваются в струнку, разместившись в паре шагов передо мной, с обеих сторон. У прогуливающихся неподалеку сузившиеся в подозрении глаза округляются от любопытства при виде того, как я достаю ананас из своего мешка.

Я выдыхаю и расправляю плечи. Затем поднимаю ананас.

— Добрый день, народ! Я — Валор, эм, Честный. — Мой голос срывается, но я заставляю себя продолжать. — Сегодня я хочу развлечь вас… — я перекидываю громоздкий фрукт с руки на руку, — жонглированием.

Несколько людей кидают на меня злобные взгляды, словно проклиная за то, что я прерываю их мирную послеобеденную прогулку, и я немного теряюсь. Но, по крайней мере, некоторые с верхних палуб смотрят вниз с любопытством. После того как