Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова

Фонг цыкает, пронзая воздух своим выступающим зубом.

— Девчонки не должны командовать парнями. Они слабее и должны делать то, что им говорят. Никаких соревнований.

Мое лицо горит, и слова возражения рвутся с губ. Но я запираю рот на замок. Китайцев с детства учат уважению к старшим. Теперь пари с Джейми стало для меня еще важнее. Я покажу этому старику, кто тут слабее, когда возьму верх.

Когда последний кусочек ростбифа отправляется в мой желудок, один из официантов ставит передо мной корзину.

— Спасибо, — говорю я, несмотря на то что большинство из нас уже пообедали. Он, ничего не ответив, удирает.

Я снимаю салфетку с корзины. Мы с мальчишками заглядываем в нее, и я сжимаю зубы. Она наполнена хлебными корками, все как одна горелыми. Они настолько твердые, что их придется не один день размачивать в супе.

Олли стучит костяшками пальцев по одной из них.

— Мы могли бы бритвы о них точить.

— Ты еще не бреешься, — поддевает его Винк.

— Святая чешуя, — бормочу я. — Какая наглость. Этими корками легко можно разбить окно.

Я легонько подкидываю одну из них и тут же ловлю. Определенно, удобно бросать.

Неудивительно, что никто не просил. Бо фыркает, Барабанщик одаривает меня извиняющейся улыбкой, а Фонг, глядя с интересом, предостерегающе качает пальцем перед моим лицом.

Старший официант подает сигнал, прося тишины, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не запустить коркой в его ухоженную бороду.

— Леди и джентльмены, позвольте минуточку вашего внимания. Пришло время определить получателя сегодняшнего приза, который — спасибо всем за ваши щедрые вклады — в общем составил два фунта.

Раздаются аплодисменты, но я едва слышу их, потому что мое лицо пылает. Я чувствую, что Бо снова разглядывает меня. Бросаю на него свирепый взгляд.

— Ты на самом деле думала, что они дадут нам хороший хлеб, — мягко замечает он. — Наверное, ты еще не готова ко встрече с реальным миром.

Я задираю нос.

— Стыдно смотреть на то, как работа в корабельном трюме заставляет понижать наши стандарты.

Мужчина в белой униформе стюарда входит в обеденный зал, и сальная усмешка расплывается по его лицу, туго обтянувшему кости черепа. Это тот стюард-скелет, остановивший меня в коридоре прошлым вечером. В руках он держит коробку с вертящейся ручкой, которую отдает старшему официанту.

Олли показывает на него.

— Это Скелет. Он стюард нашей каюты, а еще он собирает ставки.

Мужчина шмыгает, словно подтверждая его слова.

— Пожалуйста, прокрутите имена в последний раз, — распоряжается старший официант.

Скелет крутит коробку, все время поворачиваясь, чтобы все видели, как он старается. Затем открывает маленькую дверцу наверху коробки и опускает ее, так чтобы ближайшая из обедающих могла сунуть туда руку. Она вытаскивает билет, и он зачитывает:

— Билет 412, принадлежащий мистеру Хиту Бледигу!

Воодушевленный рев сотрясает воздух, и крепкий парень вскакивает на ноги, подбадриваемый своими белобрысыми друзьями. Один из них стаскивает с головы Бледига колпак, открывая его блондинистую шевелюру, сияющую, словно шлем. Отобрав свой колпак, Бледиг ковыляет к старшему официанту и принимается с такой силой трясти его руку, что у того с лацкана отрывается роза.

Официант отбирает руку и крутит плечом.

— Эм, мои поздравления, сэр. — Скелет уводит расплывшегося в улыбке Бледига прочь. — А всем остальным желаю верить в свою удачу.

Вот именно, завтра и посмотрим, в которого из Лаков нужно верить. Я с вызовом в глазах поворачиваюсь к Бо, но его уже нет на месте.

12

Вернувшись в каюту 14, мальчишки немедленно переобуваются в свои тапочки. Олли с опаской смотрит на мою шляпку, которую я убрала на подушку Джейми, чтобы она не мешалась.

— Ты имеешь что-то против перьев? — спрашиваю я.

Олли сует руки в карманы, переминаясь с тапочки на тапочку.

— Жена фермера когда-то подкармливала меня свининой и овощами за то, что я чистил ее курятник. Она и рассказала мне, что, если видишь перо, указывающее на двенадцать часов, то что-то случится.

О таком мне слышать не доводилось, но это не значит, что это неправда. У судьбы много лиц. Это и число четыре для Фонга, и близнецы для Ба, и журавль для Эйприл. Может, все мы просто ищем знаки с Небес, чтобы убедить себя, что все у нас будет в порядке? Насколько я знаю, лучший способ избежать неудач в судьбе — это взять ее в свои руки.

— Что-то всегда случается.

— В первый раз, когда я нашел такое, мне дали мешок кускового сахара. А вот во второй я увидел человека, которого разорвал буйвол.

Олли сжимается, словно боится, что разорвут его.

Я тыкаю его в плечо, и он расправляет спину.

— Ну, из хороших новостей у меня то, что я не видела поблизости ни одного быка, если их, конечно, не держат где-нибудь в бассейне.

Винк робко улыбается.

— А пока мы ждем, чтобы что-нибудь случилось, я покажу вам, как мы собираемся выиграть пари.

Мальчишки жадно смотрят, как я вытаскиваю четыре хлебных корочки и яблоко из кармана. Из обеденной корзины я выбрала наиболее похожие по весу корки.

Олли пальцем отколупывает кусок ириски с коренных зубов.

— И как мы на этом заработаем денег?

Винк чешет голову под шапкой.

— Наверное, вырубим пару богачей и свистнем у них бумажники.

— Это слишком, Винк, я совсем не это задумала. Итак, кто хочет научиться жонглировать?

Мальчишки смотрят друг на друга.

Олли поднимает ногу в тапочке.

— Ты о том, что делала с ними?

— Точно.

При помощи хлебных корок я показываю мальчишкам принципы жонглирования, позволяя им разглядеть алгоритм, а потом даю им корки, чтобы они попрактиковались.

— Вот так — подкидываешь высоко, но не слишком. Легче. Да ты рожден для этого.

У обоих мальчишек отличные рефлексы и хорошее чувство равновесия. Каюту неожиданно качает, но Винк, сосредоточившийся на только что подброшенной корке, ловит ее, даже не споткнувшись.

— Откуда у тебя такое отличное чувство равновесия?

— Он часто лазал по деревьям, — отвечает за приятеля Олли.

Винк кидает на Олли злобный взгляд, а потом хватает тапочек и начинает лупить его.

Олли закрывается руками.

— Что? Она спрашивала.

Я задумываюсь, из-за чего его так встревожил разговор о лазанье по деревьям, но оба приятеля держат рот на замке.

— Мы с Джейми частенько лазали по деревьям в Лондоне. Нашими любимыми были пестрые гиганты в Сент-Джеймском парке, которые по высоте не уступали здешним мачтам. Джейми нравилось наверху. Он говорил, что, если найти достаточно высокое дерево, можно разглядеть даже Америку.

Олли расплывается в улыбке, заставляя улыбнуться и Винка.

— Парни, у вас