Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

работала слишком усердно, пытаясь угнаться за будущим, напрочь забывая о настоящем. Ты помнишь, сколько у меня было страхов и комплексов?

– Помню, какой ты зашла сюда, – приподняв уголки губ, он кивает в сторону.

Обернувшись, вижу неоновую вывеску «Скетч» и улыбаюсь этому воспоминанию.

– Бутылка вина и пижамные штаны, – обняв сзади, Кэмерон прижимает меня к своей груди и опускает подбородок на мою макушку. – Первое, что я подумал: «Что за черт?»

Рассмеявшись, опускаю пальцы на его руки.

– А потом?

– Я посмотрел в твои глаза, и там было столько искреннего желания помочь Келси, защитить ее. А потом ты начала отчитывать и смешить меня.

Я откидываю голову и прислоняюсь затылком к его плечу, продолжая смотреть на вывеску. Если повернуть время вспять и вернуться в тот вечер, когда Келси в слезах рассказывала о предательстве Максанса, когда она потащила меня в «Скетч», то, даже зная нашу историю наперед, я бы все равно зашла в эту дверь, потому что ни на секунду не пожалела о том, что встретила Кэмерона.

– Если бы тебя попросили нарисовать эскиз наших отношений, что бы это было?

Вздохнув, он целует меня в висок и замолкает ненадолго.

– Знаешь, милая, думаю, что нарисовать этот эскиз будет больно и трудно, как если бы, перед тем как взять карандаш, я сжал в руках осколки стекла.

Я уверена, что буду помнить Кэмерона всю свою жизнь. Уверена, что никогда и никого не полюблю так сильно. И сейчас я хочу увековечить нашу любовь буквально. Хочу, чтобы это сделал именно Кэм, и никто другой.

– Кэмерон Райт, ты станешь моим первым, – я делаю небольшую паузу, – татуировщиком?

На мгновение Кэм напрягается и замирает, а затем разворачивает меня в своих объятиях, чтобы посмотреть в глаза.

– Ты серьезно?

Вместо ответа я подаюсь ближе и, опустив ладони на его щеки, долго целую. Я еще в жизни ни в чем не была так уверена, как в этом решении.

Кэмерон включает свет в зале, и я улыбаюсь яркому интерьеру. Здесь ничего не изменилось с нашей первой встречи, лишь место Мэй пустует за глянцевой стойкой.

Опустившись на диван, Кэм жестом приглашает меня сесть в кресло.

– Чем могу помочь, мисс Уолш? – подхватив со стола карандаш, Кэмерон прячет его за ухом, а затем берет папку с листами.

– Знаете, я бы хотела сделать наколку.

– Пошла вон из студии.

Рассмеявшись, падаю в кресло.

– Ладно, – улыбнувшись, Кэм опускает ладонь на бумагу, – давай серьезно. Для начала, где ты видишь эту татуировку?

– Думаю, – вытянув правую руку, провожу пальцем по внутреннему участку руки между локтем и кистью, – что здесь.

– Есть какие-нибудь идеи? Что-нибудь определенное, тематика?

Прикусив губу, заправляю волосы за уши, задумываясь над ответом.

– Я хочу что-нибудь, что будет символизировать меня после встречи с тобой. Моя жизнь разделилась на «до» и «после», когда мы встретились, и я хочу воплотить это «после» в рисунке. Понимаешь, о чем я? И при этом хочу, чтобы это отображало нас с тобой. Нас сегодняшних.

Боюсь, что Кэм опять будет шутить, но он лишь внимательно слушает, кивая. Слегка прищурившись, он оглядывает меня с головы до ног, а затем берет карандаш и принимается рисовать. Поднимаюсь, чтобы посмотреть.

– Нет, – отрезает он, и я тут же падаю обратно в кресло.

– Хотя бы скажи, что это будет.

– Нет.

Зажав ладони между коленей, я остаюсь сидеть на месте, но сгораю от любопытства. Но затем нахожу плюсы в этом ожидании, потому что могу любоваться Кэмероном, пока он сосредоточенно рисует.

Ведя карандаш по бумаге, Кэм изредка поднимает взгляд, посылая мне мягкую улыбку. Он знает, как я ненавижу ожидание, и словно специально тянет время, дразня меня.

– Готово. Это пока просто набросок, но попытайся представить его в красках. Если не понравится, то попробуем что-нибудь еще.

Поднявшись с места, обхожу диван и, остановившись за спиной Кэма, наклоняюсь, обнимая его за плечи.

Когда вижу эскиз, я не могу сдержать восторга. Если бы я не любила Кэмерона, то точно полюбила бы его в этот самый момент. Это перо. Его стержень тонкий и темный, а само оперение – это обступившие его языки пламени, мягко танцующие, изгибающиеся и искрящиеся от дующего на них ветра.

Перо феникса. Феникс – птица, сгорающая заживо, чтобы возродиться. Именно это и произошло со мной после знакомства с Кэмероном. Я существовала, а не жила. Но Кэм собрал меня заново, заставил не бояться своих чувств и принять любовь. Рядом с ним я простилась со своей скованностью и наконец-то стала жить без страха. То же самое сейчас происходит с нашими отношениями: им осталось гореть всего несколько часов, а потом мы попрощаемся друг с другом. Но мы искренне верим, что это ненадолго, ведь судьба обязательно сведет нас вновь. И тогда наши отношения возродятся из пепла.

– Потрясающе, – шепчу я, вглядываясь в рисунок. – Это именно то, о чем я говорила.

– Ярко сгорим сегодня, – он сжимает мои ладони, лежащие на его груди, – чтобы вновь встретиться завтра.

Мне больно от мысли о том, что мы даже не знаем, когда именно наступит наше «завтра» и сколько придется ждать.

– Ладно, – вздохнув, Кэм слабо улыбается, – ты уверена, что хочешь ее? Это серьезный шаг.

– Конечно, уверена.

– Тогда нанесем тебе обезболивающую мазь и можем приступать.

– Нет, – качнув головой, оставляю поцелуй на его губах, – никаких мазей. Все по-настоящему.

Я устраиваюсь поудобнее в кресле, и пока Кэмерон переводит эскиз на руку, я задаю кучу вопросов об уходе за татуировками, на что он отвечает профессионально и без шуток, словно я – действительно только посетитель.

Сам рисунок на руке по размеру не больше десяти сантиметров, хотя на бумаге казался гораздо больше. Когда Кэм надевает на провода одноразовые рукава и распаковывает иглы, внутри меня происходит всплеск адреналина, и я начинаю понимать, почему Келси хотела сбежать из кресла.

Кэмерон слишком строго чертит грань между работой и личными отношениями, так что мне начинает не хватать его шуток. Наверное, именно с таким выражением лица он решает все свои мафиозные дела.

– Ты мог бы выглядеть не таким серьезным?

Вскинув брови, он легким движением головы смахивает челку со лба, а затем поправляет черные перчатки и опускает взгляд, продолжая заниматься своими делами. Через пару секунд Кэм все же сдается и, усмехнувшись, наклоняется, чтобы несколько раз коротко поцеловать меня.

Затем он вновь становится мастером, рассказывая поэтапно, что мы будем делать и как. На самом деле я почти не слушаю, что он говорит, а лишь