Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Донал, похоже, догадался, к чему клонит Нед, но прикинулся непонятливым.

— Хорошо, что я стараюсь не ошибаться.

— Стоит Дэну Кобли и прочим пуританам узнать о твоих делишках с Ролло, тебя порвут на кусочки.

Глостер побледнел.

После долгого молчания он раскрыл было рот, но Нед его опередил:

— Не трудись отрицать. Не трать время впустую. Я знаю, что это правда, и ты сам знаешь. Подумай лучше, что тебе придется сделать, чтобы я сохранил твою тайну.

Донал сглотнул, потом дернул головой.

— Вчера ты кое о чем уведомил Ролло Фицджеральда. С тех пор расклад немного поменялся.

Донал отвесил челюсть.

— Но как?..

— Не важно, как я узнал, о чем вы с Ролло говорили. Запоминай: мощи святого подвергнутся осквернению в соборе завтра утром, но произойдет это на рассвете, и в храме будут лишь несколько священников.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Чтобы ты передал Ролло.

— Ты же ненавидишь Фицджеральдов! Они разорили твою семью!

— Не ломай голову, все равно не поймешь. Просто передай Ролло мои слова, и твоя шкура уцелеет.

— Ролло спросит, откуда мне стало известно.

— Скажешь, что подслушал разговор Дэна Кобли.

— Ладно.

— Ступай, найди Ролло. Вы ведь наверняка договаривались, как связаться, если срочно понадобится встретиться.

— Сейчас, только пиво допью.

— Думаю, лучше тебе уйти трезвым.

Донол с тоской уставился на свою кружку.

— Иди, Донал.

Глостер поднялся и ушел.

Нед покинул таверну несколько минут спустя и направился вверх по главной улице. На душе скребли кошки. Исполнение его плана зависело от множества людей, которым надлежало сделать то, чего он от них ожидал, — от декана Ричардса, от Донала Глостера, от Ролло Фицджеральда и, что было важнее всего, от графа Суизина. Если хоть кто-то из них проявит своеволие, все пойдет насмарку.

Пора добавить к этой цепочке еще одно звено.

Нед миновал собор, таверну «Колокол» и Прайори-гейт, новый дом Фицджеральдов, и вошел в здание гильдейского собрания. Там он постучал в дверь шерифа Мэтьюсона и толкнул ту, не дожидаясь ответа. Шериф ужинал хлебом и холодным мясом. Завидев Неда, он отложил в сторону нож, который держал в руке.

— Добрый вечер, мистер Уиллард. Что-то случилось?

— И вам того же, шериф. Нет, все хорошо.

— Чем могу служить?

— Не мне, шериф. Вы можете послужить королеве. У ее величества есть для вас поручение на эту ночь.

Ролло в очередной раз дотронулся до рукояти меча. Никогда прежде ему не доводилось сражаться по-настоящему. В детстве он брал уроки, дрался на деревянных мечах, как и подобало отпрыску богатого семейства, но вот браться за оружие всерьез ему пока не приходилось.

В спальне сэра Реджинальда было темно; там собралось множество людей, и спать никто не собирался. Из окна открывался замечательный вид на северный и западный фасады кингсбриджского собора. Ночь выдалась ясной; привыкший к темноте взгляд Ролло улавливал в призрачном свете звезд скрытые под пологом ночи очертания храма. Витражные окна и двери под стрельчатыми арками казались черными провалами, ведущими в непроглядный мрак, этакими глазницами человека, которого ослепили за самовольную чеканку монет. Выше прорисовывались очертания башенок с их затейливыми кровлями и фиалами[95].

Вместе с Ролло назначенного часа дожидались его отец, сэр Реджинальд Фицджеральд, зять Барт Ширинг, отец зятя граф Суизин и двое доверенных подручных графа. Все были вооружены мечами и кинжалами.

Когда соборный колокол прозвонил четыре раза, Стивен Линкольн отслужил мессу и отпустил всем шестерым тот грех, который им предстояло совершить. С тех пор они затаились и ждали.

Женщины, леди Джейн и Марджери, легли спать, но Ролло полагал, что вряд ли кто-то из них и вправду заснул.

Рыночная площадь, столь многолюдная и шумная днем, была пустынна и тиха. На дальней стороне площади угадывались грамматическая школа и епископский дворец. За ними дома по склону холма спускались к реке; крыши расположенных вплотную друг к другу строений напоминали черепичные ступени гигантской лестницы.

Ролло тешил себя надеждой, что Суизин и Барт, а также солдаты, привычные к насилию, сами справятся с противником, и ему сражаться не придется.

Небо начало сереть, и громада собора проступила из сумрака более отчетливо. Потом кто-то прошептал: «Вон они», и Ролло увидел группу людей, вышедших из епископского дворца. Их тоже было шестеро, и каждый держал в руке фонарь со свечой. Они пересекли площадь и вошли в собор через западную дверь. Свет сгинул, будто фонари разом затушили.

Ролло нахмурился. Вообще-то Дэну Кобли и прочим пуританам давно полагалось прятаться внутри собора. Быть может, они пробрались мимо разрушенного аббатства и долго скрывались в тенях, поэтому их не было видно из окон Прайори-гейт. Почему-то поведение противника вызывало беспокойство, но Ролло промолчал, зная наверняка, что, рискни он поделиться своим сомнениями, его поднимут на смех и обвинят в трусости.

Граф Суизин проговорил вполголоса:

— Повременим еще минутку. Пусть начнут свое богохульное дело.

Это было правильно. Было бы ошибкой врываться в собор прежде, чем мощи святого извлекут из гробницы, прежде чем пуритане запятнают себя скверной.

Ролло вообразил, как священники идут к