Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Старик пристально на меня смотрел.
— Это… серьезно? — спросил он.
— Да, серьезно, папа.
Последовало недолгое молчание.
— Ты против? — спросил я.
— Я не был бы против еще неделю назад. Семья с хорошим положением, девушка с деньгами… да и я знаю тебя. Ты, как правило, не так легко теряешь голову. Но сейчас…
— Что, папа?
— Все, может быть, еще обойдется, если…
— Что если?
— Если убийство совершил тот, кто и требуется.
Вот уже второй раз за вечер я слышал эту фразу. Во мне проснулось любопытство:
— И кто же это такой?
Отец бросил на меня острый взгляд:
— А что тебе вообще известно?
— Ничего.
— Ничего? — удивился он. — Разве девушка тебе не рассказала?
— Нет… Она сказала, что пусть лучше я увижу все со стороны.
— Интересно, почему так?
— Разве это не ясно?
— Нет, Чарльз. По-моему, не ясно.
Он прошелся взад-вперед по кабинету, хмуря брови. Какое-то время назад он раскурил сигару, но она успела потухнуть — до такой степени старина был встревожен.
— Что ты вообще знаешь об этой семье? — выпалил он.
— Пропасть! Знаю, что был старик и куча сыновей, внуков и родня жены. Всех ответвлений я не усвоил. — Я помолчал. — Придется тебе, отец, обрисовать обстановку.
— Хорошо. — Он уселся на место. — Значит, так, начну с начала — с Аристида Леонидиса. Он приехал в Англию, когда ему было двадцать четыре года.
— Грек из Смирны.
— И это тебе известно?
— Да, но это, в общем, и все.
Дверь отворилась, Гловер возвестил, что пришел старший инспектор Тавернер.
— Он ведет это дело, — пояснил отец. — Его полезно повидать. Он изучал их семью вплотную. Знает про них куда больше меня.
Я спросил, взялся ли Скотленд-Ярд за это дело по просьбе местной полиции.
— Суинли Дин относится к Большому Лондону, они подпадают под нашу юрисдикцию.
Я кивнул. В комнату уже входил старший инспектор Тавернер. Я знал его с довоенных времен. Он горячо приветствовал меня и поздравил с благополучным возвращением.
— Я знакомлю Чарльза с общей картиной дела, — объяснил старик. — Поправьте меня, Тавернер, если я собьюсь. Леонидис приехал в Лондон в тысяча восемьсот восемьдесят четвертом. Открыл ресторанчик в Сохо. Ресторанчик стал приносить доход. Леонидис открыл второй. Скоро ему принадлежало семь или восемь ресторанов. И все окупались с лихвой.
— Никогда не сделал ни одной ошибки, за что бы ни брался, — вставил старший инспектор.
— Он обладал природным чутьем, — продолжал отец. — В результате он стоял почти за всеми модными лондонскими ресторанами. Дальше он занялся ресторанным делом по-крупному.
— Он стоял и за многими другими предприятиями, — добавил Тавернер. — Торговля подержанной одеждой, магазин дешевых ювелирных изделий и масса всего другого. Разумеется, — добавил он задумчиво, — он всегда был пройдохой.
— То есть мошенником? — спросил я.
Тавернер покачал головой:
— Нет, я не это имею в виду. Бестия — да, но не мошенник. Закона никогда не нарушал. Но ухитрялся придумать тысячи уловок, чтобы закон обойти. Он урвал большой куш даже во время войны, а уж на что был стар. Никогда ничего противозаконного, но уж если он за что-то взялся — значит, сочиняй скорей новый закон. Но пока вы сочиняли новый закон, он успевал затеять следующий бизнес.
— Не слишком обаятельный субъект, — заметил я.
— То-то и оно, что очень обаятельный. Понимаете, он обладал индивидуальностью. И смотреть-то, кажется, не на что, прямо гном какой-то — маленький, уродливый, но в нем чувствовался магнетизм. Женщины в него так и влюблялись.
— Выбор первой жены всех удивил, — вмешался отец. — Он женился на дочери сельского сквайра, главы охотничьего общества.
Я удивленно поднял брови:
— Деньги?
Старик покачал головой:
— Нет, брак по любви. Она познакомилась с ним, когда заказывала свадебный ужин для своей подруги, и влюбилась в него. Повторяю, он был очень обаятельный. Его экзотичность, энергия — вот что ее, наверное, привлекло. Ей до смерти надоело ее сельское окружение.
— И брак получился счастливым?
— Как ни странно, очень. Конечно, ее и его друзья не сочетались — еще не наступили те времена, когда деньги смели все классовые различия, — но это их не смущало. Они стали обходиться без друзей. Аристид построил свой несуразный дом в Суинли Дин, они поселились там и родили восьмерых детей.
— Вот уж поистине семейная хроника.
— Старый Леонидис поступил весьма умно, выбрав Суинли Дин. Тогда этот пригород только начинал входить в моду. Вторую и третью площадку для гольфа еще не сделали. Суинли Дин населяли старожилы, страстно привязанные к своим садикам и полюбившие миссис Леонидис, и дельцы из Сити, которые мечтали завязать деловые отношения с самим Леонидисом, так что выбор знакомых у них был богатый. Так они и жили, наслаждаясь счастьем, пока она не умерла от пневмонии в тысяча девятьсот пятом году.
— Оставив ему восьмерых детей?
— Один умер в младенчестве. Двоих сыновей убили во время этой войны. Одна дочь вышла замуж, уехала в Австралию и там умерла. Незамужняя дочь погибла в автокатастрофе. Еще одна умерла года два назад. В живых осталось двое — старший сын Роджер, женатый, но бездетный, и Филип, женатый на известной актрисе. У них трое детей — твоя София, Юстас и Жозефина.
— И все они живут в этих… как там? В «Трех фронтонах»?
— Да. У Роджера Леонидиса квартиру разбомбило в самом начале войны. Филип с семьей поселился там в тысяча девятьсот тридцать восьмом году. И еще имеется пожилая тетка, мисс де Хевиленд, сестра первой миссис Леонидис. Она всегда терпеть не могла своего зятя, однако, когда сестра умерла, она сочла своим долгом принять его приглашение и остаться воспитывать детей.
— И она с большим рвением выполняет свой долг, — заметил инспектор Тавернер. — Но она не из тех, кто склонен менять свое мнение о том или ином человеке. Она всегда неодобрительно относилась к Леонидису и его способам ведения дел.
— Словом, народу полон дом, — сказал я. — И кто же, по-вашему, убил?
Тавернер покачал головой.
— Рано, — сказал он, — рано отвечать на этот вопрос.
— Оставьте, Тавернер, я уверен, вы кого-то подозреваете. Мы ведь с вами не в суде.
— Это верно, — мрачно отозвался Тавернер. — Но до суда дело и вообще может не дойти.
— Вы хотите сказать, что это не убийство?
— Нет, тут сомневаться не приходится. Его отравили. Но, сами знаете, какая морока с этими отравлениями. Доказательства добыть не так-то просто — дело деликатное. Все факты могут указывать
