Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова

о его товарищах, я понижаю голос, — швыряя уголь в топку, чем прокладывая себе путь в Нью-Йорке.

— Швыряние угля в топку — это тяжелая, но честная работа. И она достаточно хороша для меня.

— Значит, мы найдем тебе тяжелую, но хорошую работу в Америке, такую, где тебе не придется каждый день совать голову в топку печи.

— Мы не суем головы в печи.

— Тогда почему у тебя шея как у грифа?

Джейми вытягивается в струнку.

— Хочешь стать таким же, как тот старик из E-16, беспалым брюзгой?

Бо прячет улыбку. И тут же отталкивается от перил.

— Эй, мартышки, пойдем смотреть на винт.

Схватив упирающихся Олли и Винка за руки, он тащит их прочь.

Мы видим, как мальчишки останавливаются перед двумя парнями в клетчатых куртках, перекидывающими друг другу странный овальный мяч. Тот летает взад-вперед. Олли что-то говорит, на что один из клетчатых качает головой и крепче перехватывает мяч. Бо подталкивает мальчишек вперед, в последний раз кидая на меня взгляд.

Джейми опускается на скамью, обхватив голову руками.

— Америке мы не нужны. Там издали закон, чтобы не пускать в страну китайцев.

— Но мы не из Китая. Мы британцы. Мы пишем буквы лучше, чем иероглифы.

— Британские подданные, а не граждане. Англия будет просто счастлива избавиться от нас.

Я тщательно расправляю юбки, прежде чем сесть рядом с ним.

— Если все пойдет по моему плану, Нью-Йорк будет встречать нас овациями.

Его глаза сужаются.

— Что ты еще выдумала?

— Мне удалось узнать, что мистер Альберт Энкни Стюарт, совладелец цирка братьев Ринглинг, один из пассажиров первого класса, здесь, на «Титанике».

— Остановись.

Но лавина уже пошла с горы вниз.

— Если бы нам удалось произвести впечатление на мистера Стюарта, он мог бы взять нас на работу в свой цирк. Америка наверняка сделает исключение для такого влиятельного человека, как он. Да мы это с незапамятных времен обсуждали. Доблестный и Честный, китайские акробаты. Да ладно, Джейми, ты же не станешь утверждать, что совсем по этому не скучаешь. Это наш шанс!

Прежде чем он успевает мне возразить, я рвусь вперед, позволив лавине набрать скорость.

— Мы могли бы показать номер «Джамбо» так, чтобы он наверняка увидел его. Было бы в точности как раньше, в Сент-Джеймском парке. Там нас любили.

Сент-Джеймский парк, со своими зелеными лужайками и неиссякаемым потоком людей, был нашей любимой сценой. В летние месяцы мы за день могли заработать столько, что хватало неделю кормить всю семью.

— Любили нас далеко не всегда. Бывало, что и обзывали узкоглазыми дворняжками.

Он крутит свое ненадежное запястье — левое, которое иногда заклинивает в одном положении.

— Камни и палки.

— Да. И их в нас тоже кидали.

Я смотрю, как овальный мяч по низкой дуге летает от одного клетчатого к другому. Всплывает воспоминание: пара учеников колледжа, одетых в синие блейзеры и заметные красно-бело-синие галстуки, указывающие на их принадлежность к студентам Кембриджа. Я только что забралась на плечи Джейми, готовясь жонглировать шестью яйцами в четыре руки. Один из кембриджских ткнул подбородком в нашем направлении.

— Стыдно смотреть, каким мусором заполнены парки в наши дни.

Он наклонился поправить носок. По крайней мере, я так подумала. В следующую секунду шишка ударила меня в ключицу. Я упала, перекатившись, как учил Ба, чтобы земля приняла на себя всю силу удара. Джейми был так зол, что закидал хулиганов яйцами. После того как полицейские арестовали нас, а не кембриджских гадов, Ба пришлось заложить серебряную пряжку от ремня, чтобы нас вызволить.

Я пихаю ногу Джейми коленом.

— Забудь. Теперь мы здесь, а это не так уж плохо, и нам нужно думать о будущем. Семья должна держаться вместе, Джейми. Ты и я.

Он вздыхает.

— Как ты сюда попала?

— На поезде.

— Ты знаешь, о чем я. Билеты стоят недешево, как и твой наряд. — Его взгляд пробегает по моей льняной блузке и шелковому жакету, лежащему на коленях.

— Миссис Слоан купила билеты. Она собиралась навестить брата в Америке, хотя ненавидит — ненавидела — морские путешествия. Но тут услышала о новом корабле и решила, что вряд ли подвернется что-то лучше «Титаника».

— Как тебе позволили взойти на борт без нее?

— Не позволили.

Он скрипит зубами.

— Продолжай.

— Я пробралась тайком.

— Чертовы змеи. Пробралась тайком? Объясни, — рычит он.

Я коротко рассказываю о своем путешествии по грузовой шахте. По мере этого его спина все сильнее горбится, словно каждое слово — удар молота, прибивающий его к скамье. К тому моменту, как я дохожу до эпизода с моим спасением мисс Харт, он снова обхватывает голову руками.

— У тебя вместо мозгов солома? — выдыхает он, выпрямляясь. — Они все выяснят. И отправят тебя назад — либо в Шербург, либо в Квинстаун, скорее всего, на каком-нибудь рыбацком суденышке с кучкой пахучих стариканов.

— До Шербурга несколько часов, — я говорю о французском порте, где «Титаник» возьмет на борт еще пассажиров. — Экипаж будет слишком занят, чтобы во всем разобраться до этого. А в Квинстаун мы доберемся не раньше завтрашнего утра. Это последняя остановка перед открытым морем. До тех пор я постараюсь не высовываться.

— Не высовываться тебе придется намного дольше… Дьявол, что же нам делать? — Он зло бьет шапочкой по колену.

— Это так типично. Планы, как всегда, полусырые.

— Значит, мне придется импровизировать.

— Импровизировать бы не пришлось, если бы ты все продумывала заранее. Ты не можешь просто… — он вскидывает руки, — влететь в первый класс без своей хозяйки. Рано или поздно тебя поймают.

Я благонравно разглаживаю юбки.

— А ты что, Фома неверующий?

— Лучше так, чем считать себя мачо, — бросает он в ответ, обзывая меня выскочкой.

— Простофиля.

Он отклоняется в сторону, поднося кулак ко рту. Определенно, наша шутливая перепалка не заставила его ощутить прилив братской любви.

— Хорошо, Джейми. Наверное, мне на самом деле стоило все это лучше продумать. Но, должно быть, звезды сошлись нужным образом, раз мы все-таки здесь вместе. Это наша комета Галлея. Мы найдем мистера Стюарта и покажем ему номер «Джамбо». Он наш билет в Америку.

— Ты сбрендила. С чего ты решила, что такой человек, как он, станет даже смотреть на нас, не говоря уже о том, чтобы брать на работу? Я начинаю беспокоиться за тебя.

— Только потому, что я мечтаю о лучшей жизни для нас?

— Нет. Потому, что ты становишься похожа на Ба.

Я со свистом втягиваю воздух, обжигающий мои зубы холодом.

— Ба был мечтателем.

— Называй как хочешь.

Не может же он продолжать злиться на Ба после всех этих лет, правда?

В день, когда маму хватил удар, Ба пришел к ней с новостями, со своим привычным потрепанным цилиндром в