Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

Улыбка ее погасла. Нечто непонятное, не имеющее определения, вернулось назад.

— Сама не знаю, — ответила она. — Я не уверена, Чарльз, что вообще смогу выйти за тебя.

— Как, София? Почему? Я кажусь тебе чужим? Тебе нужно время, чтобы опять ко мне привыкнуть? Или же появился кто-то другой? Нет… — оборвал я себя. — Я олух. Причина не в этом.

— Не в этом. — Она покачала головой.

Я ждал. Она понизила голос:

— Причина в дедушкиной смерти.

— В смерти деда? При чем тут это? Какая разница? Не в том же дело… не думаешь же ты… неужели дело в деньгах? Он тебе ничего не оставил? Уверяю тебя, моя радость…

— Нет, деньги ни при чем. — Она еле заметно улыбнулась. — Я уверена, что ты охотно взял бы меня замуж и «в одной сорочке», как говорили в старину. Да и дедушка никогда в жизни не понес ни малейшего убытка.

— Так в чем же дело?

— Именно в его смерти. Понимаешь, Чарльз, он не просто… умер. Я думаю… его убили.

Я уставился на нее во все глаза:

— Что за фантастическая идея! Откуда эта выдумка?

— Это не выдумка. Во-первых, доктор повел себя очень странно. Отказался выдать свидетельство о смерти. Будет вскрытие. Совершенно ясно, что они подозревают что-то неладное.

Я не стал спорить. София была умница, и на ее выводы можно было положиться. Но я с горячностью сказал другое:

— Возможно, их подозрения неоправданны, но, даже если ты права и они оправданны, какое отношение это имеет к нам с тобой?

— При некоторых обстоятельствах — имеет. Ты на дипломатической службе. К женам там предъявляются немалые требования. Нет, пожалуйста, не произноси слов, которые тебе не терпится сказать. Ты чувствуешь себя обязанным сказать их и, не сомневаюсь, действительно искренне так думаешь, и я теоретически с тобой согласна. Но я горда, дьявольски горда. Я хочу, чтобы наш брак был удачным для обоих, и поэтому не хочу быть половинкой жертвы во имя любви. Но, может, все еще образуется…

— То есть, может быть, доктор… ошибся?

— Даже если и не ошибся, неважно. Важно, чтобы убийца был тот, кто и требуется…

— Что ты такое говоришь, София?

— Безобразие такое говорить, но, в конце концов, я предпочитаю быть честной. — Она предугадала мой вопрос: — Нет, Чарльз. Больше я ничего не скажу. Я и так уже сказала слишком много. Но я решила непременно повидать тебя и сама все объяснить. Мы ничего не будем решать, пока все не прояснится.

— Но хотя бы расскажи мне, как и что.

Она покачала головой:

— Не хочу.

— София…

— Нет, Чарльз, не надо, чтобы ты увидел нас под моим углом зрения. Я хочу, чтобы ты взглянул непредубежденным взглядом со стороны.

— И каким образом мне это удастся?

В ее ярких голубых глазах, глядящих на меня, зажегся странный огонек.

— С помощью твоего отца, — ответила она.

Тогда, в Каире, я рассказал Софии, что мой отец — помощник комиссара в Скотленд-Ярде. Он и сейчас еще занимал эту должность. При ее словах холод сдавил мне грудь.

— Значит, дело настолько худо?

— Думаю, что да. Видишь, за тем столиком у входа сидит одинокий человек, вполне симпатичный, похож на отставного военного?

— Да.

— Он стоял на платформе в Суинли Дин, когда я садилась недавно в поезд.

— Ты хочешь сказать — он следит за тобой?

— Да. Думаю, вся наша семья находится… — как это называется? — под наблюдением. Нам, в сущности, намекнули, чтобы мы не покидали дом. Но я решила повидать тебя во что бы то ни стало. — Она с воинственным видом выставила твердо очерченный подбородок. — Я вылезла из окна ванной и соскользнула вниз по водосточной трубе.

— Любовь моя!

— Но полиция хорошо знает свое дело. Кроме того, я же посылала тебе телеграмму… Словом… неважно, зато мы здесь вместе… Но дальше мы должны действовать в одиночку. — Она помолчала, потом добавила: — К сожалению… нет никаких сомнений в том, что мы любим друг друга.

— Никаких, — повторил я. — И не говори «к сожалению». Мы с тобой пережили мировую войну, чудом избегли смерти — так почему же смерть очень старого человека… Сколько, кстати, было ему лет?

— Восемьдесят семь.

— Да, конечно. Это было написано в «Таймс». Если хочешь знать мое мнение, то он просто умер от старости, и любой уважающий себя терапевт признал бы этот факт.

— Если бы ты был знаком с дедом, — проговорила София, — ты бы удивился, что он вообще мог умереть.

3

Я всегда в какой-то мере питал интерес к полицейской работе отца, но мог ли я предположить, что когда-нибудь мне доведется испытать самую непосредственную, личную заинтересованность.

Моего старика (как я называл отца) я еще не успел повидать. Когда я приехал из аэропорта, его не было дома, а приняв ванну, побрившись и переодевшись, я поторопился на свидание с Софией. Но теперь, когда я вернулся домой, Гловер доложил, что отец у себя в кабинете.

Он сидел за письменным столом и хмуро взирал на лежавший перед ним ворох бумаг. Когда я вошел, он вскочил:

— Чарльз! Давненько мы с тобой не виделись!

Свидание наше, после пяти лет военной разлуки, разочаровало бы француза. На самом же деле радость встречи была искренней и глубокой. Мы со стариком очень любим и неплохо понимаем друг друга.

— Есть немного виски, — предложил он. — Скажешь, когда хватит. Прости, что меня не было дома, когда ты приехал. Я по макушку в работе. Тут одно чертовски сложное дело раскручивается.

Я откинулся на спинку кресла и закурил.

— Аристид Леонидис? — спросил я.

Брови его сдвинулись к переносице. Он кинул на меня зоркий взгляд. Голос его прозвучал вежливо, но сурово:

— Кто тебе сказал, Чарльз?

— Стало быть, я прав?

— Откуда у тебя такие сведения?

— Получена информация.

Старик выжидательно молчал.

— Информация, можно сказать, прямо из первых рук.

— Давай, Чарльз, объяснись.

— Тебе это может не понравиться, — начал я наконец. — Там, в Каире, я встретил Софию Леонидис. Влюбился в нее. И собираюсь жениться. Я видел ее сегодня. Мы недавно обедали в ресторане.

— Она с тобой обедала? В Лондоне? Интересно знать, как она ухитрилась туда попасть? Все семейство просили — разумеется, вполне деликатно — не покидать дом.

— Совершенно верно. Она спустилась по трубе из окна ванной.

Губы старика дрогнули в усмешке.

— Судя по всему, — заметил он, — весьма находчивая молодая особа.

— Ничего, не огорчайся, твои полицейские тоже ребята расторопные, — утешил я его. — За ней до самого ресторана «Марио»