Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

— Все равно, не нравятся мне эти купцы, — буркнул старый воин. — Продадут и нас при случае.

— Продадут, — согласился Маметкул. — Потому и держать их надо в страхе, но живыми. Мертвый купец золота не привезет и пороха не достанет.

Он окинул взглядом пушки.

— В лагерь их не повезем. Никто не должен знать, что они у нас появились. Узнают, но позже, когда Тобольск будет наш, когда слава о нашей храбрости и силе разойдется по всей земле, и люди призадумаются, за кем идти — за старым и боязливым Кутугаем, или за мной.

Отряд тронулся в путь. Тяжело груженные арбы медленно катились по лесной дороге. Маметкул ехал впереди, и на его обычно хмуром лице играла довольная улыбка. Пять пушек — немного, но для начала хватит. С ними можно будет бить по деревянным укреплениям казаков, не подставляясь под их картечь.

Солнце поднималось выше, разгоняя туман. Где-то далеко прокричала сойка, предупреждая лес о приближении людей. Нужно успеть спрятать пушки побыстрее.

* * *

…— Максим, — начал Ермак без предисловий, подняв на меня тяжёлый взгляд. — Плохие вести пришли от наших людей из-за Иртыша.

Я молчал, ожидая продолжения.

— У Кутугая появились пушки, — сказал Ермак. — Двадцать или тридцать, точно неизвестно. Их привез отряд туркмен из Бухары. Бухарский хан хочет поддержать Кутугая. Если он не стал настоящим вассалом Бухары, то близок к этому. И это очень плохо.

Я вздохнул, хотя понимал, что этого рано или поздно следовало ждать. Наши деревянные укрепления против пушек не предназначены.

— Теперь нам будет гораздо тяжелее, — продолжил атаман. — Поэтому надо думать, что можно сделать.

— Понял, атаман. Придумаю — скажу.

Я направился на стену Кашлыка. Там, глядя на лес или на реку, всегда хорошо размышлялось.

…Главная беда была очевидна. Наши башни — обычные срубы из толстых бревен. Против стрел и даже пищалей они хороши, но ядро… Я представил, как чугунный шар врезается в бревенчатую стену. Щепа полетит во все стороны, превращаясь в смертоносные осколки. Пушкари, стоящие внутри башни за своими орудиями, получат эти осколки в лицо. Даже если ядро не убьет их напрямую, град деревянных обломков сделает свое дело.

Вот они, наши укрепления. Башни по углам, деревянные стены между ними. В Тобольске — примерно так же.

Точно попасть в отдельно стоящую пушку на большом расстоянии — задача почти невыполнимая. На двести метров рассеивание уже в несколько шагов. Но в башню попасть гораздо легче — она большая, неподвижная цель. А наши пушкари будут скучены внутри, как селедки в бочке. Один удачный выстрел — и целое орудие выходит из строя вместе с расчетом.

…Подбой — вот что нужно. Толстые шкуры, натянутые внутри башен. Бычьи, лосиные — любые, какие найдем. Натянуть их в два-три слоя вдоль стен. Когда ядро пробьет бревна, осколки ударятся о кожу и застрянут.

Но одной защиты мало. Нужно думать о контрударе. Татарские пушки будут стрелять по острогу ядрами. Против ядер хороша картечь — она выкашивает пушкарей, не давая им вести прицельный огонь. Но беда в том, что картечь летит ближе, чем ядро, а татары и их бухарские учителя не дураки, они подставляться не будут.

Но что если сделать пушки с более длинным стволом? И стенки потолще, чтобы выдержали больший пороховой заряд. Калибр можно уменьшить — нам не нужны тяжелые ядра, нам необходима дальность картечного выстрела. Длинный ствол даст лучшее сгорание пороха, картечь полетит дальше и кучнее.

В голове уже складывался план. Нам необходима хотя бы пара таких. Можно даже поставить их не в башнях, а на стенах.

Но время, время… Его катастрофически мало. На отливку новых пушек нужна неделя, минимум. Если работать день и ночь, если не будет неожиданных проблем.

И еще важна скорострельность. Я вспомнил, как наши пушкари чистят стволы после выстрела. Один банник на длинном древке, обмотанный овчиной. Сначала им выгребают несгоревший порох и нагар, потом макают в воду и гасят тлеющие остатки. Две операции одним инструментом — это потеря времени.

А что, если разделить? Первый банник — сухой, жесткий, с короткой щетиной. Быстро прошел по стволу, выгреб крупные куски. Второй — мокрый, мягкий. Следом за первым, гасит искры. Два человека работают почти одновременно, один за другим. Вместо минут на чистку — полминуты. При хорошей слаженности — еще быстрее.

Ну, уже кое-что. Подбой из шкур — раз. Новые длинноствольные пушки для картечи — два. Двойные банники — три. Хватит ли этого? Не знаю. Но деваться некуда, будем пробовать.

* * *

Слобода у Камня раскинулась на высоком берегу Камы неровными рядами приземистых изб словно горсть щепок, брошенных великаном на зеленый склон. Солнце безжалостно жгло потемневшие от времени крыши, заставляя смолу сочиться из щелей между бревнами. От воды тянуло прохладой и тиной, но в самой слободе воздух застыл. Густой и тяжелый, пропитанный запахами конского навоза, кислой капусты и дегтя.

Поселение жило своей размеренной жизнью под незримой, но крепкой дланью Строгановых. Их власть чувствовалась во всем — от добротных амбаров с клеймеными замками до молчаливых приказчиков, что иногда прохаживались по улочкам с важным видом, поглядывая на редких прохожих исподлобья. На пристани громоздились штабеля соляных бочек — главного богатства здешних мест, а чуть поодаль сушились на вешалах сети местных рыбаков.

Два казачьих струга стояли в излучине реки, в версте от слободы, укрытые от посторонних глаз зарослями ивняка и осокой. Казаки остались при лодках, настороженно поглядывая на реку.

Постоялый двор ютился на задворках слободы — низкое строение с маленькими слюдяными окошками, через которые едва пробивался дневной свет. Внутри царил полумрак. Иван Кольцо сидел спиной к стене, из-под полуопущенных век наблюдая за дверью. Его загорелые руки покоились на столе, но правая была чуть сдвинута к поясу, где под кафтаном угадывалась рукоять ножа. Напротив него сидел Черкас Александров и нервно постукивал пальцами по грубо тесанной столешнице, на которой стояли две нетронутых кружки с квасом.

— Долго купчина медлит, — негромко проговорил Черкас, посмотрев на хозяина трактира — тощего мужичонку с жидкой бороденкой, который делал вид, что о чем-то думает, но сам только и косился на казаков. — Может, ему это не надо?

— Или донес кто-то уже, — мрачно отозвался Иван, припоминая, как блеснули глаза рыбаков, когда их попросили найти Гришу «Тихого».

Время тянулось, как смола по сосновому стволу. В трактире становилось все душнее. Мухи лениво кружили под закопченным потолком, изредка садясь на липкий от пролитого стол. Где-то снаружи залаяла собака, потом другая, и