Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Я тоже, — отозвалась София.
— И в то же время, — заключил я, — мне думается, я имею право дать вам понять, как… я к вам отношусь.
— Но без излишних лирических излияний, — тихонько добавила София.
— Сокровище мое! Неужели вы не понимаете? Я изо всех сил старался не сказать, что люблю вас!..
Она остановила меня:
— Понимаю, Чарльз. Мне нравится ваша забавная манера подходить к вещам. Вы можете прийти ко мне, когда вернетесь, — конечно, если вам еще захочется…
На этот раз прервал ее я:
— Вот уж тут сомнений быть не может.
— Сомнения всегда найдутся. Всегда может возникнуть непредвиденное обстоятельство, которое спутает карты. Начать с того, что вы не очень-то много про меня знаете, правда?
— Я даже не знаю, где вы живете в Англии.
— В Суинли Дин.
Я кивнул — это был фешенебельный дальний лондонский пригород, славящийся тремя превосходными площадками для гольфа, предназначенными для лондонских толстосумов из Сити.
— В скрюченном домишке, — добавила она тихонько с задумчивым видом.
Должно быть, у меня сделался оторопелый вид, во всяком случае, она улыбнулась и процитировала полнее:
— «А за скрюченной рекой в скрюченном домишке жили летом и зимой скрюченные мышки». Это про нас. Дом, правда, домишком не назовешь, но весь косой-кривой — это точно. Сплошные фронтоны и кирпич с деревом.
— У вас большая семья? Братья, сестры?
— Брат, сестра, мать, отец, дядя, тетка, дед, двоюродная бабушка и вторая жена деда.
— Ничего себе! — вырвалось у меня.
Я был несколько ошеломлен.
Она засмеялась:
— Вообще-то мы, как правило, не живем все вместе. Нас свела война, бомбежки… Но, мне кажется, — она задумчиво нахмурила брови, — внутренне семья не расставалась и всегда жила под присмотром и под крылом у деда. Мой дедушка — личность. Ему за восемьдесят, ростом он не выше полутора метров, но рядом с ним все остальные как-то тускнеют.
— По вашему описанию, фигура любопытная.
— Так оно и есть. Он — грек из Смирны, Аристид Леонидис. — И с лукавым огоньком в глазах она добавила: — Несметно богат.
— Сохранит ли кто-нибудь свои богатства, когда война окончится?
— Мой дед, — с уверенностью ответила София. — Никакая политика выкачивания денег из богачей его не проймет. Он сам выкачает деньги из кого угодно. Интересно, — прибавила она, — понравится ли он вам?
— А вам он нравится?
— Больше всех на свете, — ответила София.
2
Прошло два с лишним года, прежде чем я снова попал в Англию. Прожить их оказалось нелегко. Мы переписывались с Софией довольно часто. Ее письма, как и мои, не были любовными. Скорее переписка двух близких друзей — обмен мыслями и мнениями, соображения по поводу каждодневных событий. И все же, что касается меня, да, по-моему, и Софии тоже, чувство наше друг к другу становилось все глубже и сильнее.
Я возвратился в Англию пасмурным теплым сентябрьским днем. Листья на деревьях в вечернем свете отсвечивали золотом. Порывами налетал шаловливый ветерок. Прямо из аэропорта я послал телеграмму Софии:
«Только что прибыл тчк Согласны ли пообедать сегодня вечером Марио девять тчк Чарльз».
Часа два спустя, когда я просматривал «Таймс», в колонке «Рождения, браки, смерти» мне бросилась в глаза фамилия Леонидис:
«19 сентября в „Трех фронтонах“, Суинли Дин, в возрасте 87 лет скончался Аристид Леонидис, возлюбленный супруг Бренды Леонидис. Она скорбит о нем».
Ниже, непосредственно под этим объявлением, стояло:
«Семья Леонидис. У себя дома в „Трех фронтонах“, Суинли Дин, скоропостижно скончался Аристид Леонидис. Любящие дети и внуки искренне оплакивают его. Цветы посылать в церковь Св. Элдреда, Суинли Дин».
Два эти объявления меня весьма удивили. По-видимому, произошла какая-то редакционная ошибка, приведшая к повторному сообщению. Я в первую очередь подумал с тревогой о Софии и немедленно отправил вторую телеграмму:
«Только что прочел известие смерти вашего деда. Глубоко сочувствую. Дайте знать, когда смогу вас увидеть. Чарльз».
Телеграмма от Софии застала меня в шесть часов в доме моего отца:
«Буду Марио девять. София».
Перспектива встречи с Софией привела меня в нервное возбуждение. Время ползло со сводящей с ума медлительностью. В «Марио» я заявился на двадцать минут раньше назначенного часа. София опоздала всего на пять минут.
Встреча с тем, кого не видел очень давно, но кто все время занимал твои мысли, всегда потрясение. И когда наконец София показалась в вертящихся дверях, все дальнейшее приобрело нереальный характер. Она была в черном, и это меня почему-то неприятно поразило. Многие женщины вокруг были в черном, но я решил, что это траур, а я не ожидал, чтобы София вообще стала надевать траур даже ради близкого родственника.
Мы стоя выпили по коктейлю, потом отыскали свой столик. Мы говорили быстро и лихорадочно, расспрашивая друг друга о прежних каирских знакомых. Разговор был какой-то ненатуральный, но он помог нам преодолеть первоначальную неловкость. Я выразил свои соболезнования по поводу смерти ее деда, София ответила спокойным тоном, что произошло это несколько неожиданно. Затем мы опять пустились в воспоминания. Меня охватило беспокойство — что-то идет не так, и дело совсем не в неловкости, которая вполне естественна после стольких лет разлуки. Нет, определенно что-то неладное творилось с самой Софией. Быть может, она собирается с духом и сейчас сообщит мне, что встретила другого, кто ближе ей, чем был я? Что ее чувство ко мне «просто ошибка»?
И все-таки я почему-то сомневался, что причина в этом. Но в чем — я не знал. А между тем наша натянутая беседа продолжалась.
И только когда официант, поставив на стол кофе, с поклоном отошел в сторону, все вдруг стало на свои места. Вот снова София и я, мы сидим за столиком ресторана, как сиживали много раз. Словно и не было всех этих лет разлуки.
— София! — сказал я.
Она сразу же откликнулась:
— Чарльз!
Я с облегчением вздохнул:
— Ну, слава богу. Что на нас нашло?
— Наверное, это моя вина. Я вела себя глупо.
— Но теперь все в порядке?
— Да, все в порядке.
Мы улыбнулись друг другу.
— Любовь моя! — сказал я. И сразу же: —
