Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— Ты бы лучше пошёл окунуться, Том, — вмешался О’Грейди. — Ты пьян, а майор дело говорит. Мы попали в затруднительное положение, из которого тебе не удастся выпутаться с помощью виски.

Он обернулся к офицеру.

— Майор, принимайте командование на себя и не обращайте внимание на Тома, он пьян. Завтра он протрезвеет и пожалеет о случившемся. Если можете, выведите нас отсюда, мы все пойдём за вами. Сколько времени мы пробудем ещё на земле Бансуто, если будем двигаться по прежнему маршруту?

Ошарашенный резким выпадом своего помощника Орман выглядел растерянным и, казалось, потерял дар речи.

Уайт задумался над вопросом О’Грейди.

— Если бы не эти тяжёлые платформы, мы смогли бы преодолеть это расстояние за два дня, — наконец ответил он.

— А если мы вернёмся назад и обойдем страну Бансуто, когда мы доберёмся до конечного пункта в этом случае? — продолжал расспросы О’Грейди.

— Недели через две, — ответил майор, — и то, если повезёт. Нам придётся передвигаться по сильно пересечённой местности.

— Наша кинокомпания и так вложила в это дело кучу денег, — сказал О’Грейди, — а нам пока похвастаться нечем. А может, удастся уговорить Квамуди идти с нами дальше, как вы думаете? Если мы и повернём назад, бансуто будут преследовать нас ещё день как минимум, если продолжим движение, это продлится на один день дольше. Предложите Квамуди дополнительную плату, всё-таки получится дешевле, чем понапрасну тратить ещё две недели.

— А мистер Орман подпишет чеки? — спросил Уэст.

— Он сделает все, что надо, — заверил О’Грейди, — иначе я расшибу его глупую голову.

Орман рухнул на свой стул и тупо уставился глазами в землю. Он молчал.

— Хорошо, — сказал Уайт, — посмотрим, что из этого получится. Пошлите кого-нибудь за Квамуди, я хочу переговорить с ним у себя в палатке.

Уайт пошёл к себе, а О’Грейди послал чернокожего мальчишку за вождём и затем повернулся к Орману.

— Иди ложись, Том, — приказал он. — Тебе надо хорошенько проспаться.

Не говоря ни слова, Орман встал и направился к своей палатке.

— Ловко ты поставил его на место, — сказал Нойс с улыбкой. — Что думаешь делать дальше?

О’Грейди промолчал. Он с тревогой осматривал лагерь, и его обычно весёлое лицо выглядело озабоченным.

Он чувствовал напряженность и тревожное ожидание, охватившее всех участников экспедиции.

О’Грейди увидел, как мальчишка-посыльный догнал Квамуди и как тот после короткого разговора повернул к палатке майора Уайта. Туземцы в молчании разводили костры. Они не пели и не смеялись, а только тихо перешёптывались.

Арабы сгрудились около шатра своего шейха. Их поведение тоже было не таким, как обычно.

Даже белые разговаривали тише.

И все время от времени непроизвольно поглядывали в сторону темного леса.

Наконец О’Грейди увидел, что Квамуди вышел из палатки Уайта и направился к своим людям.

Чуть позже О’Грейди встретился с майором Уэстом.

— Ну как? — поинтересовался он.

— На деньги он клюнул, — ответил англичанин. — Они согласны идти с нами, но при одном условии.

— Каком?

— Что их не будут стегать хлыстом.

— Это резонно, — согласился О’Грейди.

— А где гарантии? — спросил майор.

— Во-первых, я просто-напросто выброшу хлыст, а во-вторых, предупрежу Ормана, что если он не бросит своих замашек, мы выгоним его. Ума не приложу, что с ним случилось. Таким я его ещё никогда не видел, а мы ведь работаем вместе уже пять лет.

— Слишком много алкоголя, — сказал Уайт. — Виски его сгубило.

— Он придёт в норму, когда мы доберёмся до места и приступим к работе. У него нервы на пределе. Вот выберемся из этой проклятой страны Бансуто, и все уладится.

— Но пока мы здесь, Пат. Завтра им удастся вывести из строя больше людей, чем сегодня, а послезавтра — больше, чем завтра. Не знаю, как это перенесут туземцы. Неважные дела. Лучше потерять лишние две недели, чем потерять все, если чернокожие покинут нас. Вы уже поняли, что без них мы не сможем передвигаться по Африке.

— Как-нибудь выберемся, не в первой, — сказал О’Грейди и добавил, — пойду-ка я спать, майор, спокойной ночи.

Густые экваториальные сумерки перешли в ночь. Луна ещё не взошла, и лес окутала непроглядная тьма.

Оброски остановился около палатки девушек и постучался в порог.

— Кто там? — раздался недовольный голос Наоми Мэдисон.

— Это я, Стенли.

Получив разрешение, он вошёл и увидел Наоми, лежа-щей под защитной сеткой от комаров. Рядом на ящике стоял светильник.

— Да, — медленно произнесла она, — странно, что кто-то зашёл навестить меня. Я могла бы умереть здесь, и никто этого не заметил бы.

— Я хотел зайти раньше, но боялся встретить Ормана.

— Он, наверное, уже храпит в своей палатке.

— Да, я убедился в этом и вот пришёл.

— Не думаю, что ты боишься его, по-моему, ты вообще ничего не боишься.

Она с восхищением смотрела на его великолепную фигуру и красивое лицо.

— Я боюсь этого мерзавца? — воскликнул Оброски. — Мне неизвестно чувство страха, но ведь ты сама говорила, что Орман ничего не должен знать.

— Совершенно верно, — протянула она. — Это совсем ни к чему. У него скверный характер, а постановщик может наделать кучу гадостей, если захочет.

— В такой картине, как наша, он может преспокойно убить актёра и представить все как несчастный случай, — сказал Оброски.

Она кивнула.