Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Прежде чем обсуждать епископов, давайте выслушаем испанского посланника, — сказала она.

Нед догадался, что она нарочно дожидалась Сесила, не желая в одиночку пререкаться с де ла Куадрой, который олицетворял при английском дворе наиболее могущественного монарха Европы.

Испанец приветствовал королеву столь коротко и отрывисто, что это можно было бы счесть преднамеренным оскорблением.

— Испанский галеон подвергся нападению английских пиратов! — заявил он.

— Очень жаль это слышать, — ответила королева.

— Три гранда убиты! Также погибли матросы, а корабль серьезно поврежден. Пиратам удалось сбежать.

Нед давно научился вычленять из обтекаемых фраз истинное положение дел. Выходит, испанцам крепко досталось. Гордость короля Фелипе уязвлена, отсюда и резкость посланника.

— Боюсь, я не в силах уследить за своими подданными, когда они в море, так далеко от дома, — сказала Елизавета. — Это, увы, невозможно.

Разумеется, слова королевы были правдивы лишь отчасти. За кораблями в море следить было в самом деле затруднительно, однако Елизавета вовсе не прилагала к тому усилий. Торговцам сходило с рук почти все, вплоть до смертоубийства, поскольку они играли важную роль в защите королевства. Случись война, торговые корабли присоединятся к королевскому флоту. Вместе они обеспечат оборону острова, армию собирать не потребуется. Словом, Елизавета была хозяйкой злой собаки, которая одним своим присутствием отпугивала нежеланных гостей.

— Где это произошло? — спросила королева.

— У берегов Испаньолы.

Сесил, изучавший законы в Грейс-инне, уточнил:

— И кто первым выстрелил?

Вопрос был задан неспроста.

— Не располагаю такими сведениями, — изрек де ла Куадра, из чего Нед сделал вывод, что первыми огонь открыли испанцы. Посланник фактически подтвердил его подозрения, когда горячо прибавил: — Как бы то ни было, корабль его величества короля Фелипе имел все основания навести орудия на судно, занимавшееся незаконной деятельностью!

— Какой именно деятельностью? — не преминул поинтересоваться Сесил.

— У английского судна не было разрешения приставать к берегам Новой Испании. Там запрещено плавать любым иноземным судам.

— Известно ли, чем занимался в Новой Испании шкипер этого судна?

— Он торговал рабами!

— Давайте разберемся, правильно ли я поняла, — произнесла Елизавета. Интересно, подумалось Неду, различает ли де ла Куадра зловещие нотки в ее голосе? — Английское судно, торговавшее с населением Испаньолы, которое согласилось вести дела по доброй воле, подверглось нападению испанского галеона? А вы явились ко мне с жалобой, потому что англичане посмели открыть ответный огонь?

— Они совершили преступление, просто приплыв туда! Вашему величеству наверняка известно, что его святейшество папа римский даровал владение над Новым Светом монархам Испании и Португалии!

Тон королевы сделался ледяным.

— А его величеству королю Фелипе, полагаю, не хуже моего известно, что папа римский не вправе распределять Божьи земли между монархами, как ему заблагорассудится.

— Его святейшество в своей мудрости…

— Кровь Христова! — вспылила Елизавета. Сорвавшаяся с ее уст божба наверняка уязвила истого католика де ла Куадру в самое сердце. — Если вы палите по англичанам, заплывающим в Новый Свет, ваши капитаны должны понимать, что могут получить отпор. Не жалуйтесь мне впредь на последствия таких стычек. Я вас больше не задерживаю.

Де ла Куадра поклонился, потом спросил:

— Вашему величеству угодно узнать название упомянутого английского судна?

— Угодно, разумеется.

— Это был «Ястреб», из Кума, под командой шкипера Джонаса Бэкона. — Посланник покосился на Неда. — А главный пушкарь судна — человек по имени Барни Уиллард.

Нед опешил.

— Мой брат! — вырвалось у него.

— Ваш брат, — в голосе де ла Куадры слышалось откровенное самодовольство, — по всем людским законам является пиратом.

Испанец снова поклонился королеве.

— Смиренно желаю вашему величеству доброго дня.

Когда де ла Куадра удалился, Елизавета спросила Неда:

— Ты знал об этом?

— Ходили слухи, — отозвался Нед, пытаясь собраться с мыслями. — Три года назад я получил письмо от дядюшки Яна из Антверпена. В этом письме говорилось, что Барни плывет домой на борту «Ястреба». Потом мы поняли, что его что-то задержало. Но нам и в голову не приходило, что он переплывет Атлантику!

— Надеюсь, он благополучно вернется домой. — Королева нахмурилась. — Кстати, о Кингсбридже. Кого мы назначим епископом?

Нед, поглощенный обдумыванием услышанного от испанского посланника, промолчал, но Сесил не сплоховал и ответил за своего подручного:

— У Неда есть подходящий человек.

Нед встряхнулся.

— Да, Люк Ричардс. Ему сорок пять. Он декан.

— Твой друг, полагаю, — язвительно заметила королева.

— Да, ваше величество.

— Что он за человек?

— Скромный, стойкий, хороший протестант. Правда, вынужден признать, что пять лет назад он был хорошим католиком.

Сесил неодобрительно нахмурился, однако королева Елизавета громко расхохоталась.

— Отлично! — воскликнула она. — Вот такие епископы мне и нужны!

Марджери провела замужем пять лет, и каждый день из этих пяти лет она предавалась мечтам о побеге.

По общим меркам Барт Ширинг был неплохим супругом. Он никогда не поднимал на Марджери руку. Да, время от времени он принуждал ее к соитиям, но в основном утолял свою похоть на стороне и в этом ничем не отличался от большинства родовитых мужей. Отсутствие детей его,