'Фантастика 2025-59'. Компиляция. Книги 1-29 - Михаил Воронцов

Я на такой огонек сел в возрасте 5-ти лет, обжегши зад и испортив шорты...

Потом возник голос, требующий моего усилия, чтобы ускорить поправку, но...

Знаем, проходили.

И результат такого "ускорения" - тоже знаком.

Так что на голоса у себя в голове я технично забил, мимоходом пригрозив, что если они снова возникнут, то я им устрою "Кузькину мать"!

Голоса возвращались, умоляли, кричали, командовали, уговаривали, стыдили, требовали, но...

Я их снова и снова посылал.

Увы, резервы восстановления моего организма и так показывали чернильно-черное донышко, а тут...

В голове, вдруг, сами по себе, возникли воспоминания беседы, на которой меня грозились "связать", но...

Я хихикнул, вспоминая, как одна девушка отчаянно ругалась, что мол де при попытке вытащить меня в астрал, столкнулась с тем, что я превратился в мертвое бревно, лег и не отсвечивал, прикинувшись хладным трупом.

Не могу сказать, что я понял, что она имела в виду, но...

Ее слова почему-то мне импонировали - не фиш меня таскать куда бы то ни было, да еще и без моего согласия!

Потом стало холодно и я пытался отогреть озябшие ноги.

А не хорошие окружающие меня серые и черные пятна гомонили о том, что лечение, несомненно, дает результат!

Правда, не тот, что ожидался, не с такой скоростью и не в тех точках!

Потом, скачкам, мир превратился в чистый горизонт, по которому, от меня в даль, уходила, чуть пританцовывая, а может и прихрамывая, красивая девичья фигура, изящная и давным-давно желанная.

Стоило мне попрощаться с ней, как мир завертелся и я, открыв глаза, разглядел Марушку, прикорнувшую в кресле, напротив моей больничной койки.

Судя по темным окнам, вокруг была глубокая ночь, а судя по забойному храпу, несущемуся откуда-то справа, Марушку все-таки охраняли от меня.

Проморгавшись, начал осторожно вертеть головой, стараясь не разбудить женщину.

Почему то для моего едва-едва вернувшегося к жизни мозга показалось исключительно важным не разбудить кошко-женщину, словно от этого зависело все мое будущее.

Слева сопела Марушка.

В ногах - пусто, девственно чистое пространство, намекающее, что из здоровенной палаты общего типа меня перевели в нечто более изолированное и компактное.

Справа, укрывшись белой простыней, спало нечто, чей храп приводил в жизненный экстаз... Особенно в паузах!

Глава 5. Каково это, когда каково?

" О! Мой милый дневник! Я уже четвертые сутки "гарантированный студент магошараги" и вот что имею сказать по этому поводу... Большего говнища, чем эта ваша магия я просто не встречал!"... - С выражением читал преподаватель группы смешанных магических искусств, посверкивая глазами по сторонам, на предмет выявления автора "сего пасквиля".

Вот, блин, чернул меня дерт не вовремя вспомнить "Записки кота Плинтуса" и иже с ними, и выплеснуть накопившуюся за неделю обучения негативщину на желтоватые листы писчей бумаги.

Я то что - написал, да и бросил на подоконнике, точнее, конечно же просто-напросто забыл, торопясь на очередной курс, что вел Амбруасс Садиль Морской, отчаянный матерщинник, бывший пират и, по совместительству, очень сильный и опытный, маг воды.

Весь из себя пафосный, с вереницей сережек в "обеих ухах" и хриплым голосом, он просто притягивал дурочек всех возрастов своей неподъемной и неуемной энергетикой.

Учитывая, что в моей группе было ровно тринадцать студней, включая и меня, а из них женского пола - девять, почти десять (Сантан ПриЗзери оказался гермафродитом), то все его лекции выглядели одинаковым, павлиньим хвостом, после которого приходилось ползти в библиотеку и разбираться с теми каракулями и формами, что оставались записанными на огромной, черной доске.

За первую неделю я ни разу не увидел препода "земли", зато "водник", "огневик" и "воздушник" просто разрывали нашу группу на мелкие клочки, демонстрируя свои уникальные методы обучения.

К сожалению, методы эти не всегда были... Легко понятными.

Вот я и сорвался в одну из ночей и, вместо штудирования конспекта разразился "Дневниками шаражного студиозуса".

Термин "ШАРАГА" так полюбился студентам первых восьми лет обучения, что стал общеупотребительным, что, в свою очередь, оскорбляло слух всех преподлей, без исключения.

За три дня мой, забытый на подоконнике опус, чудесным образом "размножился" на огромное количество копий и теперь автора искали уже целенаправленно и отнюдь не для того, чтобы похвалить.

"... Сегодня "катали воду в ступе." - Ласкатт оМори широко улыбнулся, признавая, что использование термина доставило ему удовольствие. - " Слава Незримым Богам, обошлось без помощников, так что, никто не пострадал..."

Группа фыркнула и помрачнела, потому что в нашей группе "помощник" нашелся и "катание" закончилось для всех тяжелыми нервными расстройствами.

Еще бы и нет, оказаться голышом на виду у всех - это еще полбеды, студенты - люди ко всему привычные, а кое-кто так и вовсе - давно и надежно "знаком накоротке", но вот увидеть голую "Мадам Парузз", перешагнувшую порог молодости и привлекательности уже пару столетий тому назад - это вам не Днепр переплыть... Повдоль... Зимой...

Я поерзал, понимая, что рано или поздно, педагогический коллектив обнаружит оригинал рукописи и меня вычислят простым заклинанием "авторства", как вычислили того, кто сделал первый десяток копий.

Правда, не понял я того, куда девался оригинал - копии уже делались с копии, а значит, кто-то скопировал мое "творение" и... Оставил на видном месте!

"... Очередное обучение заклинаню "чистки" пошло как-то не так. - Ласскат хихикнул, тем более, что он был свидетелем этого самого "обучения", после которого вся одежда в радиусе пяти метров вернула себе свой первоначальный цвет, лишившись всех видов красителей.

Включая и тот, что придавал одежде непрозрачность.

Так что, вся шарага познала мгновенный дзен, узнав, что наша директор не носит нижнего белья, а Логгерз не только подкрашивает свой гребень и брови, но и носит под одеждой тонкую кольчугу весьма фривольного фасона...

Кстати, возникло у меня подозрение, что "неправильное заклинание" использовал кто-то из преподлей, но увы, "ощущения" к делу не пришьешь...

"... А еще наша директор - красивейшей воды женщина, чистейшей огранки алмаз, дивнейшая услада для глаз - чаще всего на редкость злоязыкая сущность, способная одним видом своим не только усладить..." - ОМори вздохнул: - Вот... Вроде и правда все, но ведь обидно!

"Обидно, кому видно!" - появилась надпись на доске за его спиной и я, к удивлению, узнал свой почерк, округлый, мягкий и аккуратный, с изящным хвостиком над "д" и длинным росчерком под "у".

Через мгновение надпись исчезла, но...

Кто бы то ни был, этот "кто-то" явно знал автора "Дневников...", которые мне теперь совсем не казались