Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

От переизбытка чувств не могу даже выдавить из себя улыбку. Я просто делаю шаг и крепко обнимаю Кэмерона за шею. Сначала он напрягается, но через пару секунд обнимает меня в ответ. И впервые за столько дней я чувствую себя по-настоящему хорошо.

– Эй, – он мягко смеется, поглаживая меня по спине, – испугалась, да?

– Ни капельки. Просто расстроилась из-за футболки.

Теплые пальцы очерчивают тонкие бретельки моей шелковой майки, а затем нежно пробегают по оголенной коже на лопатках, и это простое прикосновение вызывает острую нехватку кислорода в легких. Кэмерон отстраняется, и мне вдруг становится холодно.

– Твоя куртка, – улыбнувшись дрожащими губами, я протягиваю руки. Взяв джинсовку, он забирает из кармана пачку сигарет и зажигалку, а затем вновь накидывает куртку на мои плечи. Кэм закуривает и, выдохнув струю дыма, указывает на мою майку с желтыми следами.

– Опять облили? Ты повторяешься, Банни.

Боковым зрением замечаю, что Рина делает шаг навстречу Зейну и, издав всхлип, одними губами произносит: «Прости меня». Он молча поднимается и поворачивается, его переносицу рассекает горизонтальная ссадина, толстовка помята и растянута, а волосы в непривычном беспорядке.

– Смотри, сейчас будет три быстрых стадии, – Кэм делает короткую затяжку, глядя на ребят. – Ненависть, сожаление и принятие собственного идиотизма.

Шагнув вперед, Зейн подхватывает Рину и бросает ее в бассейн. Ровно на секунду воздух разрезает громкий взвизг, а затем она погружается в воду.

Не оборачиваясь, Зейн возвращается к шезлонгу. Нужно отдать Сабрине должное, выходит она из бассейна с гордо поднятой головой. Промокшая насквозь, она садится на шезлонг рядом с Зейном и опускает голову на его плечо. Глядя перед собой, они сидят молча, а потом начинают тихо смеяться, но скоро этот смех перерастает в безудержный хохот.

– И так из раза в раз, – выдыхает Кэм, выбрасывая сигарету.

– Ребята, поехали уже отсюда, – парень с подбитым глазом хватает со стола бутылку и взмахивает руками, призывая друзей поторапливаться.

Ребята потихоньку двигаются к выходу и окликают Кэма с Зейном. Как только я протягиваю руку, чтобы снять с себя куртку, Кэм коротко качает головой.

– Оставь себе, сегодня прохладно.

– Не стоит, моя куртка у Прю.

Кэмерон подходит вплотную и, отогнув ворот джинсовки, тянется к внутреннему карману. Его пальцы случайно касаются моего живота, пока он достает из кармана ключи от машины, и от этого короткого прикосновения моя кожа начинает гореть.

– Это просто куртка, Банни. Если парень хочет помочь тебе, это не значит, что он ждет от тебя что-то взамен.

Именно эту фразу он произнес, когда предлагал мне надеть его толстовку после того, как Нейт облил меня соком с водкой. Улыбнувшись, продеваю руки в длинные рукава, и на лице Кэма появляется наигранное удивление.

– Только посмотрите на это, кто-то научился принимать помощь от мужского пола.

– Кэм, ну пойдем уже!

Игнорируя друзей, он вглядывается в мои глаза, и сейчас я продала бы душу, лишь бы услышать его мысли.

– Не пей много, Банни. – И тут я понимаю, что мне не нужно читать мысли. Смотрю в его глаза, и они говорят: «Я люблю тебя».

– Не буду, – выдыхаю я и одновременно с этим молча отвечаю: «Я тебя тоже».

Улыбнувшись, он уходит, а я провожаю его взглядом.

– Тяжелый вечерок, – со вздохом произносит Гарри, глуша двигатель перед моим общежитием. – Повторим завтра?

– Ни за что на свете, – усмехнувшись, тянусь к ручке. – Спасибо, что подвез.

Прежде чем Гарри успевает сказать хоть что-то, поспешно выхожу из машины. Я успеваю сделать лишь пару шагов, как за спиной раздается хлопок двери. Остановившись, прикрываю глаза и, сделав глубокий вдох, оборачиваюсь.

Спрятав ладони в передние карманы джинсов, Гарри пожимает плечами.

– То, что я сказал тебе сегодня, не было пьяным бредом.

– Давай не будем все усложнять, Гарри, пожалуйста.

– Я не прошу ответа прямо сейчас, я прошу тебя хотя бы подумать. Клянусь, Энди, если ты дашь мне шанс, то я покажу тебе, каким могу быть на самом деле. Обещаю, что никогда не сделаю тебе больно.

– Я сделаю, Гарри, – тебе и себе.

– Больнее, чем есть, ты уже вряд ли сделаешь.

– Думаешь, что не сделаю? – начинаю злиться, когда он уверенно качает головой. – Я люблю его. И буду любить независимо от того, будем мы с ним вместе или нет.

– И что, что любишь? Посмотри на себя, посмотри, во что он тебя превратил. К черту такую любовь, Уолш. Со мной ты не будешь плакать. Мне слишком плохо от того, какой ты стала. Ты пялишься на его фотки и плачешь из-за песен Адель, Эндс! Самой не смешно?

От проснувшейся злости я сжимаю кулаки.

– Ты так говоришь, как будто я прихожу к тебе вместе с Адель и плачу, не давая тебе заснуть!

– Грубо говоря – да, потому что заснуть ты мне точно не даешь! Черт возьми! – взявшись за голову, он отворачивается и делает пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Когда он поворачивается, в его взгляде сквозит сожаление.

– Меня бесит, что я теряю тебя из-за него.

– Знаю, – устало выдыхаю я. – Не обязательно кричать на меня, чтобы показать, что ты зол.

– Прости, я просто уже не знаю, как достучаться до тебя. Подумай над моими словами, хорошо?

– Хорошо, а теперь мы можем разойтись по домам, чтобы я нашла наши совместные фотографии и спокойно выколола тебе глаза на всех снимках, где есть твое дурацкое лицо?

Усмехнувшись, Гарри подается вперед, чтобы обнять меня в знак примирения, но затем резко отстраняется, замечая надетую на мне куртку Кэма.

– Он на тебе словно метку поставил. Оберег от меня.

– Не говори глупостей.

Но оберег работает: Гарри все же не решается прикоснуться ко мне, словно куртка пропитана ядом.

С облегчением я выдыхаю, только когда за моей спиной закрываются двери общежития. Сев на кровать, я запускаю пальцы в волосы и сжимаю ладонями виски. Голова кружится, и это эффект не от выпитого алкоголя, а от куртки Кэмерона, от которой исходит аромат его парфюма вперемешку с сигаретным дымом. Скинув с себя куртку, откладываю ее в сторону, а затем накрываю одеялом, словно это какой-то монстр.

Достав мобильник, нахожу номер Кэма, долго вглядываюсь в цифры, порядок которых и так знаю наизусть, а затем ставлю телефон на блокировку. Поднявшись, начинаю ходить по комнате, нервно стуча телефоном по раскрытой ладони.

Остановившись у окна, вновь заглядываю в экран и открываю диалоговое окно сообщений. Мигающий курсор призывает меня написать хоть что-то, но любое слово кажется неправильным и неподходящим.