Затерянная библиотека - Изабель Ибаньез

на мертвого охранника. – Я, конечно, буду держать Инес рядом, чтобы убедиться, что ты говоришь правду.

Внимание Mamá снова переключилось на меня.

– Я знаю, что ты получила билеты, которые я тебе отправила.

– Не отвечай ей,– вмешался Papá. – Лурдес, не забывай, что я нетерпелив.

Ее глаза вспыхнули.

– О, я прекрасно это помню.

– Где Клеопатра?

– Она не скажет, – отрезал мистер Финкасл. Затем он взглянул на меня, слегка нахмурившись. Его взгляд скользнул поверх моего плеча, будто он ожидал увидеть кого-то еще.

Вздрогнув, я поняла кого.

– Ищете свою дочь?– спросил Papá. – Мне известно, где она.

О нет. Я попыталась вырваться, но отец сжал меня крепче.

На щеке мистера Финкасла дернулся мускул. Его лицо побледнело. Казалось, он собирался с духом.

– Ее труп находится на острове Фарос. Моя дочь – ну, предположительно, моя – позволила ей погибнуть.

Казалось, мистер Финкасл получил смертельный удар. Он пошатнулся и хрипло прошептал:

– Ты лжешь.

Мать посмотрела на меня, ожидая подтверждения, ее лицо побледнело. Когда я кивнула, она обмякла, ее колени задрожали, плечи поникли. Я думала, она упадет на землю, но каким-то образом она осталась стоять.

– Спросите Инес,– сказал Papá. – Расскажи им, что произошло, hijita.

– Ее завалило камнями, – прошептала я. – Исадора выстрелила в нас первой.

Отчаянный рев вырвался из груди мистера Финкасла. Он рухнул на колени, стеная, словно измученный зверь.

– Встань! – рявкнул мистер Грейвс.

– Зря я послал к тебе Исадору, – закричал на меня мистер Финкасл. В припадке безумия он бросился к груде оружия. Его руки двигались невероятно быстро. Он схватил один из пистолетов и выстрелил.

Мистер Грейвс пошатнулся и рухнул на пол. Дерево треснуло под его весом. Papá оттащил меня назад, громко выругавшись мне в ухо. Я ткнула его локтем в бок, и он взвыл, отпустив меня. Я упала на четвереньки, и от боли у меня заслезились глаза. Я перевернулась на спину, брыкаясь, когда отец попытался дотянуться до меня. Мистер Финкасл выстрелил еще раз, и отец снова выругался, прежде чем нырнуть за одну из колонн и выстрелить через плечо.

Одна из его пуль просвистела совсем близко и попала в место рядом с моей рукой. Раздались новые выстрелы: люди мистера Стерлинга присоединились к перестрелке. Пули засвистели над моей головой, и я сжалась в комок. Меня охватил такой ужас, что я не могла дышать.

– Инес, беги!– крикнула Mamá.

Я подняла голову, удивленная ее предупреждением. Мистер Финкасл бросился ко мне с ножом в одной руке и пистолетом в другой.

– Чарльз, не надо!– В голосе Mamá слышались ужас и отчаяние.

Но мистер Финкасл проигнорировал ее. Все его внимание было приковано ко мне. Он прицелился и…

Его тело дернулось и замерло. Глаза мужчины расширились, и он посмотрел на кровь, испачкавшую его рубашку. Успел оглянуться через плечо, издав звериный вопль, прежде чем рухнуть на пол с открытым ртом.

Позади него стояла моя мать, пистолет в ее руке дымился. По ее щекам потекли слезы, и она, громко всхлипнув, бросилась к мистеру Финкаслу. Я дрожала, потрясенная тем, что мать спасла меня.

– Mamá, – прошептала я, и в тот же момент она сказала:

– О, Чарли.

Мать упала на пол. Слезы текли по ее грязному лицу. Дрожащей рукой она потянулась к своему мертвому любовнику.

– Mamá?

– Не надо,– сказала она, зажмурившись и отказываясь смотреть на меня.– Уходи! ¡Sal de aquí![32]

Papá обогнул колонну с пистолетом в руке. Торжествующе встал перед нами, как человек, одержавший победу. Холодная линия его рта могла бы пронзить меня насквозь.

– Значит, ты на стороне своей матери?– спросил Papá.

Я оторвала взгляд от его пистолета и посмотрела на Mamá, которая по-прежнему избегала моего взгляда. Она держала голову мистера Финкасла у себя на коленях.

– Если бы ты уехала из Египта, он был бы жив, – прошептала она. – Ничего из этого бы не произошло.

– Это могло закончиться только так, – ответила я. – Когда вы оба объявили войну, вы действительно думали, что за это не придется платить? Вы действительно думали, что последствий не будет?

– Хватит, Инес.– Papá расправил плечи, явно собираясь с духом.– Выбирай.

Я покачала головой. Я уже достаточно долго была втянута в их разборки, и, если мне оставалось жить всего минуту, я хотела прожить ее для себя.

– Я выбираю себя.

– То же самое сделала твоя мать,– процедил он, а затем повернулся к Mamá. – Ты и твоя дочь для меня ничего не значите, – тихо сказал отец, без малейшего намека на английский акцент мистера Стерлинга. – Я убью ее первой, Лурдес, и, хотя именно я нажимаю на спусковой крючок, в ее смерти виновата ты, и никто другой. Надеюсь, твоя двойная жизнь стоила того.

Papá выпрямился и прицелился. Он стоял всего в трех футах от меня. Пуля разорвет мое сердце. Позади него, вдалеке, Уит и трое папиных людей устроили перестрелку, прячась за поваленными колоннами и громко оскорбляя друг друга. Жаль, что я не могла сказать Уиту, как сильно люблю его. Что я простила его за все.

Уит снова выстрелил из ружья, и один из мужчин отлетел назад. Что-то маленькое выпало из его рук.

– Черт! – рявкнул Уит, повернув голову в мою сторону. – ИНЕ…

БУМ.

* * *

Когда я очнулась, в ушах у меня звенело, я ничего не понимала, кроме того, что лежу на деревянному полу. Клубы дыма поднимались в воздух. Во рту у меня тоже словно осел дым. По комнате эхом разносился оглушительный грохот.

Я моргнула, и мое зрение постепенно восстановилось. Медленно поднялась: руки и ноги болели после падения. Моя одежда превратилась в лохмотья, висела длинными лоскутами и местами сгорела. Стены библиотеки яростно тряслись. Я сделала еще один вдох, и в комнате стало тихо, дым исчез, колонны, выкрашенные в роскошный зеленый, золотой и огненно-красный цвета, замерли. Арочные входы с красивой изящной резьбой, ведущие в разные комнаты, были целы.

Я ахнула. Конечно, это видение, а я просто потеряла сознание.

В одном из дверных проемов появилась стройная фигура в капюшоне, держащая в левой руке свиток пергамента. Я уже много раз видела ее и поняла, где оказалась.

В воспоминании Клеопатры.

Она шла, замирая перед каждым арочным входом, выложенным переливчатой плиткой. Я сделала шаг, затем еще и еще, приблизившись к ней. Клеопатра шла вглубь библиотеки, пока не оказалась в комнате с еще одним арочным входом. Его украшали резные надписи на греческом: точно такие же были и в других комнатах. Если бы отец был со мной, он бы перевел их. Я