Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Если она пойдет в полицию, ей придется отдать Эмили, — сказала мама часом позже, захлопывая ноутбук. — А мне кажется, она этого не захочет. Они с Ником, черт возьми, готовы были убить тебя, поэтому она не отдаст Эмили просто так.
— Тогда что она сделает, как ты думаешь?
Мама закурила.
— Не знаю. Спрячется где-нибудь? Увезет ее за границу? У них одна фамилия; если у нее есть паспорт Эмили, кто догадается, что она не ее мать?
— Не говори так. Пожалуйста, не говори так.
— Ты сама спросила, что я думаю.
— Да, но…
В какой-то степени мне хотелось позвонить Джен и умолять ее вернуть Эмили. Взамен я бы пообещала, что не расскажу о ней полиции. Но мой телефон лежал в сумке, которая находилась в багажнике Джен, а ее номера я не помнила. В любом случае, вряд ли она захотела бы заключать сделку. Они с Ником пытались отобрать у меня все. У меня не осталось ни дома, ни денег, ни вещей… Но без Эмили все эти материальные блага ничего не значили. Все, что у меня осталось, — это моя свобода, и я должна была воспользоваться ею, пока не потеряла и ее.
Я повернулась к маме.
— Так где мы начнем ее искать?
— Думаю, в самых очевидных местах. — Она выдохнула дым в сторону от моего лица. Годами я убеждала ее отказаться от этой вредной и дорогой привычки, но сейчас я была так взвинчена, что почти готова была присоединиться. — В ее квартире. В ее бывшем доме. Возможно, она заглянет туда забрать какие-нибудь вещи, возможно, даже оставит свой новый адрес. Поспрашиваем соседей.
— Не представляю, чтобы это помогло, но попробовать стоит. Стоит попробовать все доступные варианты.
По моей щеке беззвучно скатилась слеза, и она стерла ее пальцем. Мы долго смотрели друг другу в глаза. После всех этих бесконечных ссор, ее разочарования во мне, моих страданий от ее неодобрения мы наконец помирились.
Глава 32
Тогда
Дженнифер
Я нашла Ники на траве, его лицо было так изуродовано, что я едва его узнала. Наклонившись, я проверила пульс. Слава богу, он дышал. Глаза, все в багровых ссадинах, заплыли и не открывались, как у котенка; нос был разбит и сочился темной кровью. Должно быть, он выполз из озера, потому что одежда была мокрая и перемазана илом.
Я коснулась его плеча и прошептала его имя. Он шевельнулся, с распухших губ сорвался стон.
— Это я, Джен, — сказала я. — Вызвать скорую?
Он протестующе застонал, поднял руку и попытался схватить меня.
— Хорошо-хорошо, я попробую перенести тебя в дом.
Он был слишком тяжелым, чтобы нести, поэтому я схватила его под мышками и потащила по усеянному кочками склону. Просила прощения каждый раз, как он вскрикивал от боли. Наконец мы достигли гравия у дома, и до наших ушей донеслись истеричные вопли Эмили. Ники попытался что-то сказать, но изо рта вышло лишь бульканье.
— Она в машине, — сказала я ему. — В своем кресле. Давай затащим тебя внутрь, а потом я ею займусь.
Подстегнутый криками Эмили, он кое-как встал на ноги. Я закинула его руку себе на плечи, и мы, пошатываясь, добрались до двери.
Войдя, увидели лестницу. Подъем нам было не осилить, поэтому я отвела его в гостиную и положила на диван.
— Что случилось? — спросила я, подкладывая ему под голову подушку. — Где Наташа?
Он пошевелил головой и выдавил что-то похожее на «Эмили». Я помчалась обратно к машине и вытащила ее. Но прежде чем заводить внутрь, застыла в нерешительности. Я не могла позволить ей увидеть Ники в таком состоянии, она испугается. Так что же с ней делать? Запереть ее в комнате я тоже не могла, там она не будет в безопасности. Я чувствовала, что разрываюсь. Я должна была помочь Ники.
— Давай найдем твою кроватку, — предложила я, неся ее наверх. — Ты там чуть-чуть поиграешь, пока мамочка помогает папочке.
— Папа? — спросила она, оглядываясь.
— Да, папа неважно себя чувствует. Он упал и ударился лицом. Какой глупый папа!
Я отнесла ее в комнату и посадила в деревянную кроватку. Та была ей маловата. Я надеялась, что бортики достаточно высоки, чтобы помешать ей выбраться наружу. Она посмотрела на меня с отвращением и сморщила лицо. Я оглянулась в поисках какой-нибудь игрушки, но все уже было упаковано.
— Я быстро, обещаю. Будь хорошей девочкой, ладно?
Я постаралась не обращать внимания на ее крики, когда побежала в ванную в поисках аптечки. По закону в коттеджах для отдыха должен был быть хотя бы базовый набор для оказания первой помощи. В ванной аптечки не оказалось, поэтому я схватила туалетную бумагу и бросилась вниз. Пластиковую коробку я нашла на кухне, она выглядела так, будто ей не пользовались годами. Вытащив оттуда пахнущие плесенью бинты, упаковку пластырей и антисептический крем, я набрала холодной воды в миску и вернулась обратно к пациенту.
— Ну что, давай тебя залатаем? — спросила я, а про себя подумала, что, по-хорошему, ему нужно обезболивающее и сканирование мозга. Ники взвизгнул, когда я стала чистить раны, туалетная бумага рвалась и прилипала к засохшей крови. — Это она тебя так?
Он попытался кивнуть. Нос, похоже, был сломан, лицо все в синяках, рот изранен там, где он кусал себя за щеки.
— Я думаю, нужно вызвать скорую, — сказала я. — Возможно, тебя необходимо зашить. И нормальное обезболивающее — у меня только парацетамол.
— Нет, — пробормотал он. — Так… лучше…
— Что ты имеешь в виду?
Но его губы так распухли, что он не смог произнести ни слова.
Я поднялась наверх и освободила Эмили из ее тюрьмы. Она выбросила из кроватки всю постель и пыталась вылезти сама. Ее белокурые кудряшки растрепались, лицо покраснело, взгляд, которым она меня наградила, был полон такой ненависти, что мне захотелось разрыдаться. Я спустила ее на пол и села на мягкий подоконник, переводя дыхание, пока она носилась вокруг, как безумная фея.
Все должно было быть не так. Мы уже должны были возвращаться в Лондон. На дне моей сумочки лежали новые ключи от дома. До этого я не осмеливалась ими воспользоваться, и мне не терпелось скорее переступить через порог. Мне хотелось вернуть себе мою территорию, стереть следы Наташи и восстановить нашу
