Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Боксхолл поспешил в носовой трюм. По пути ему попадались сонные матросы и кочегары, разбуженные толчком и вышедшие из своих кубриков, но нигде не происходило ничего особенного. Но вот в твиндеке Боксхолл встретил спешащего ему навстречу судового плотника.
– Хатчинсон, установите, насколько велики повреждения, и доложите как можно скорее! – приказал он.
– Я и так вам скажу, что в носовых отсеках вода, – взволнованно бросил плотник в ответ. – Где капитан? Ему нужно немедля сообщить…
– Мистер Смит уже на мостике, – ответил Боксхолл.
Судовой плотник, не говоря ни слова, помчался на мостик. Боксхолл, проводив его глазами, хмыкнул и двинулся дальше в трюм. И на идущем вниз трапе он чуть не столкнулся с корабельным почтмейстером Вильямсом.
– Где капитан? Почтовый отсек полон воды! – чуть не вопил мистер Вильямс. – Если корреспонденция пропадет, будет скандал! Имейте в виду, «Титаник» – судно Королевской почты! Это черт знает что! Мои люди замучились вытаскивать мешки и посылки, и если вы не пришлете матросов, компании придется платить огромную неустойку. Вы должны это увидеть, а я сейчас лично доложу мистеру Смиту!
– Мне и в самом деле нужно самому удостовериться, – сам себе сказал Боксхолл, ощущая, что идти туда ему отчего-то очень не хочется.
Так его родственник, вспомнил он вдруг, сельский врач из Суссекса, обнаружив у себя несомненные признаки рака пищевода, боялся обратиться к коллегам, чтобы подольше не знать рокового диагноза…
Он подошел к люку, ведущему во вместительный отсек почтовой каморы. Крышка была открыта, а рядом с ней лежали два мешка с письмами, с которых стекали струйки влаги – видимо, их вытащили служители.
Боксхолл снял с крючка масляный фонарь и чиркнул спичкой. Зажег «летучую мышь» и посветил в люк. В тусклый луч света попала пузырящаяся вода, в которой, кувыркаясь, плавали пакеты и тюки. Веяло сырым промозглым холодом, наводившим мысли о склепах и промерзших подземельях. А еще из мрака он услышал звук рвущегося внутрь корабля, их корабля, моря.
И не тихое журчание обычной течи, а гул, напоминающий шум водопада. Между прибывающей водой и потолком отсека оставалось всего каких-то пара футов…
«Однако мы крепенько долбанулись!» – с каким-то отстраненным спокойствием произнес он про себя и захлопнул люк.
* * *
Юрий открыл дверь, ведущую на шлюпочную палубу, и в тот же миг содрогнулся от порыва ледяного ветра. Он перешел на правый борт и осмотрелся. Вокруг простиралась темная гладь воды – ни следа промелькнувшего айсберга. Он спустился в курительный салон, где застал многочисленное общество, живо обсуждавшее происшествие.
– Я видел, как эта штука проходит мимо. Потрясающе!
– Я не большой умелец определять размеры на глаз, но я бы сказал, что его высота была где-то футов в восемьдесят.
– Восемьдесят? – возразил какой-то шотландец. – Не меньше сотни…
– Как думаете, корабль не сильно поврежден? – спросила какая-то леди.
– С чего бы? Сам Господь не смог бы потопить этот корабль! – успокоил ее пожилой господин в темно-синем сюртуке.
– Но тогда отчего мы стоим? – не унималась та.
– Может быть, у нас обломилась лопасть винта? – предположил молодой человек в спортивном пиджаке и ярком галстуке какого-то клуба. – Я слышал, так было на «Олимпике»…
– Думаю… – важно предположил шотландец, – что ледышка поцарапала краску и капитан не хочет плыть дальше, пока «Титаник» заново не покрасят.
Все рассмеялись.
В салоне тем временем появились другие любопытные пассажиры. Кто-то был уже в халате и домашних тапочках, некоторые еще во фраках и вечерних платьях – среди них Ростовцев узнал и самого Джона Астора.
– Почему мы остановились? – спросил тот у проходившего мимо лакея.
– Не знаю, сэр, – ответил стюард, – думаю, что ничего серьезного.
– Ну, ладно, – сказал Астор, – пойду на палубу, посмотрю, что там происходит.
– О, мистер, – обратился он к Юрию, – вы же с палубы, вы ничего не заметили?
– Ничего! – бросил он в ответ. – Разве что… там холодно.
– Вы тоже не видели пресловутый айсберг?
– Айспъерк? – спросил какой-то итальянец.
Спросонья вертя головой, он вошел в салон.
– Мадонна, чьто есь айспъерк?! Ис чиего он стеиелян?
– Как в Риме, не знаю, а у нас обычно айсберги делаются изо льда, сеньор Франческо, – с усмешкой сообщил его сосед.
Миновав лестницу, ведущую на третью палубу, он оказался в зале, разделявшем люксы и помещения второго класса.
Низкорослый, полный, лысенький мужчина, с лицом задумчивого гробовщика, двигался в сторону люксов. Беспрестанно смеясь и рассказывая какие-то анекдоты, он вел даму много моложе себя, придерживая ее под руку.
Девица глупо хихикала в ответ.
– Сколько можно портить нам отдых! – возмущался седой мужчина в пенсне. – Какие-то учения – что за идиотская мысль! Доколе это будет продолжаться? Я буду жаловаться! Имейте в виду – я дойду до правления «Уайт Стар».
Юрий смотрел на все это, так и не в силах пока решить, что ему делать.
В ярко освещенных пассажирских коридорах слышались доносившиеся из кают приглушенные голоса, хлопанье дверей буфета, торопливый стук высоких дамских каблучков – обычные для пассажирского лайнера звуки. Суеты или тревоги никакой не было. Не метались матросы со спасательными кругами, никто не носился, вопя: «Спасайся, кто может!», не ревел тифон…
Все казалось абсолютно нормальным или, вернее, почти все.
Наверное, ему надо все же пойти к Жадовскому или к Лайтоллеру и доложить, что убийцы найдены. Или к капитану? А может, сразу к Исмею? Лучше все же к капитану. Как только корабль даст ход…
Он распахнул дверь своей каюты А-204. И замер, чувствуя, как сжалось сердце.
Прямо ему в лицо смотрел обоими своими стволами знакомый уже дирринджер.
* * *
Пассажиры третьего класса тоже устроили праздник в честь скорого окончания плавания.
Людская толпа наполнила залы, каюты и коридоры смехом и шумом. Бренчали банджо, и пищали губные гармошки, а молодая испанка чувственно терзала струны гитары, собрав вокруг себя толпу восхищенных парней.
Безрукавки мехом наружу, расшитые славянские рубахи, тирольские шляпы и яркие ленты. А рядом – черные фраки с цилиндрами, много раз чиненные и лоснящиеся от времени, переходившие от отца к сыну. Домотканые штаны и грубые башмаки, запах дешевых духов, пива, чеснока и лука. Итальянцы, босняки, португальцы, баски, трансильванцы, фламандцы, шведы; ирландцы – как же без ирландцев?
Все, кого судьба случайно свела здесь, отлично понимали друг друга и веселились вместе, несмотря на то что часто не знали языка, на котором говорил сосед, и исповедовали разную веру. Ибо у них было нечто общее – почти все здешние пассажиры были бедные эмигранты, искавшие дорогу в новую жизнь, что должна была начаться
