Обратный отсчет: Равнина - Токацин

Филк оглянулся на просверленную ракушку, из которой капала вода, шагнул к двери, за которой виднелись вороха рассортированной одежды, и тяжело вздохнул.

— Старший! Раз ты здесь, настрой вентиляцию. При такой влажности всё это до ночи не просохнет.

— Почему такая гора? — спросил Гедимин, отодвигая крышку лючка. По пальцам потянуло сквозняком. «Ещё одну вон там и две там — и воздух пойдёт…»

Звон падающих капель смолк, и тут же прекратилось шмяканье, и зашуршала отодвигаемая крышка. Филки, поддев шестами ворох одежды, вывалили его в санки. По водостокам журчала вода, но с тряпья почти не капало — всё-таки пресс выдавил, что смог. Из предбанника уже тащили новый ворох, и филка, несущего одежду, из-под неё было еле видно. «Откуда её столько набралось?» — думал Гедимин, провожая взглядом жёлтые и оранжевые рубахи, отстёгнутые шлемы и сапоги. В предбаннике втыкали в стену кости-вешалки, и кто-то монотонно бубнил. Потом голос умолк, и в душевую высунулся филк с войлочным носком в руках.

— А это куда?

— Туда же, — буркнул комендант. — А что, есть варианты?

— Вся эта дрянь за месяц не высохнет, — отозвался филк. С войлочного носка упала крупная капля.

— Дезинфекция, — бросил комендант, повернувшись к Гедимину. — Всё это местное тряпьё — рассадник всякой дряни. Прожарка, облучение, — это всё полумеры. Хотя бы раз в две недели надо промыть с химикатами.

— Кенен тебе устроит «раз в две недели», — подал голос угрюмый филк, следящий за часами. — Вот сейчас поднимут тревогу, а у нас ни курток, ничего. Снаружи минус пятьдесят.

— Пятьдесят четы… — поправил было Гедимин, но прикусил язык. «Будто это сейчас главное! Они правы. Процесс очень затянут. Попробуем ускорить…»

— Эй! — филк, развешивающий одежду, взглянул на предмет в руке Гедимина и шарахнулся к стене. — Это что, бластер⁈ Я слышал, такой взор…

— Цыц! — комендант выглянул в предбанник. — Рабо… Старший, ты что тут затеял?

— Эта штука излучает тепло, — Гедимин кивнул на «горелку». — Ускорит просушку. Заодно дезинфекция.

— Серьёзно? — Дасьен, забрав «горелку», повертел костяной корпус в руках. — На фонарь похоже… Тут стёкла?

— Линзы, — Гедимин, отобрав прибор, тщательно стёр следы пальцев. — Лапать-то зачем?

— Такое вот взорвалось у Таркасана, — снова влез филк, вешающий одежду. — И пальцы ему…

— Ты долго будешь возиться? — комендант сердито фыркнул. — Старший, от этой штуки гзеш не расплавится, тряпки не сгорят?

— Не должны, — сказал Гедимин и покосился на «горелку». Он взял самый мелкий обломок кейека; на выходе получилось почти четыре сотни градусов — температура плавления «лёгкого» гзеша была выше, но ненамного. Филк, забросив на вешалку последний комбинезон, шмыгнул в душевую, и сармат плотно закрыл за ним дверь и распахнул ворота. «Если взорвётся — заденет только меня. А начнём отсюда, с эластомеров…»

…Когда вдалеке загудело, а в распахнутые ворота заглянул удивлённый Вепуат, в предбаннике остались только войлочные куртки и наручные и наножные «мешки». От них валил густой пар, но вода уже не капала. Филки, надвинув на глаза щитки из «чёрного песка», вытаскивали из душевой последнюю волокушу.

— Глаза! — крикнул Гедимин, прикрывая «фонарь» ладонью. Вепуат, мигнув, уронил на лицо тёмный щиток.

— Да ничего, пар всё поглотил… Бурная у тебя тут деятельность, — он вошёл в предбанник, удивлённо оглядываясь.

— Дезинфекция, — Гедимин, выразительно пожав плечами, направил «фонарь» на повешенные боком куртки. Свет вроде бы должен был проходить между ними, почти ничего не выпаривая, но войлок прогревался равномерно и просыхал стремительно — чего-то о свойствах «теплового луча» сармат ещё не знал.

— А, вот чего Дасьен такой довольный, — Вепуат пощупал почти высохший носок и попытался натянуть на руку. — Дай сюда, я досушу. Там Текк’ты… там ты, я думаю, нужнее.

…Скогны всё же высунулись на крышу. Гедимин поднял руку, чтобы выставить перед ними защитное поле, но прикинул расстояние до Текк’та, лежащего у шахты, высоту его колец и направление катящихся от шахты к стенам ущелья деталей… «В крайнем случае что-то врежется в ангар. Их на крыше тряхнёт — и всё,» — подумал сармат, опуская руку.

Подъём деталей мог идти и быстрее — Гедимин сам трижды уговаривал Текк’тов не торопиться. Их сегодня прибыло много — не зря сармат вчера напоминал о «большой работе», до которой осталось чуть-чуть. Всё лишнее из жилого корпуса уже было вытащено наружу; пока готовились разгрузочные туннели, Текк’ты расчищали другие корпуса. Гедимин следил за ними и едва заметно ухмылялся. «Хорошо идёт. Ещё два дня так — и можно начинать засыпку. А потом…» — он вспомнил календарь на стене барака и четыре строки, исчёрканных восклицательными знаками, и недовольно сощурился. «Ну, когда вся эта чушь закончится — и заморозки, и газовая атака… Потом пойдёт монтаж. Надеюсь, Текк’ты не подведут…»

… — Гедимина проси, это его вещь, — донеслось из открытого настежь ангара. У душевой стояла волокуша, заваленная войлочной одеждой. Вокруг толпились филки, на ходу выворачиваясь из комбинезонов и запихивая под них «утеплители». На них угрюмо щурился Гварза.

— Термобластер как сушилка для одежды… — пробормотал он, увидев Гедимина, и выразительно поморщился.

— Ничего не взорвалось, — громко доложил Вепуат, протягивая Гедимину «бластер». В предбаннике было пусто; двое филков складывали у стены кости-вешалки.

— Машину подсушил? — спросил сармат, кивнув на душевую. Там уже ничего не шумело; стиральный агрегат остановили и сняли с него крышку.

— Ага, прожарил, — кивнул Вепуат. — И помещение по мелочи. Ты не думай, я каждый день беру смывы. Без бактерий никуда, но ничего опасного пока не выросло.

Комендант фыркнул.

— А то мы знаем, что тут опасное… Гедимин! Что за сложности с твоей сушилкой? Двое Старших, и оба кривятся и булькают, — ничего внятного не добьёшься!

— Да… — Гедимин хотел вдаться в объяснения, но передумал. — Она экспериментальная. Опасаются —