Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

объявлю, что ты пришёл, ты должен войти в комнату и стать на колени. Оставайся в таком положении до тех пор, пока королева не прикажет тебе подняться, и не говори ничего, пока королева к тебе не обратится. Ты слышишь меня?

— Слышу, — ответил Тарзан. — Открывай дверь. Джемнон, который выходил из приёмной через другой выход, услышал слова Тарзана и улыбнулся. Офицер, напротив, насупился: загорелый гигант разговаривал с ним в повелительном тоне, и он не знал, как должен поступить. Но дверь он открыл и, как ему показалось, отомстил Тарзану.

— Раб Тарзан! — провозгласил он громким голосом. Хозяин джунглей вошёл в прилегающую палату, прошёл в центр её и остановился, молча глядя на Немону. Эрот был здесь. Он стоял возле дивана, на котором на толстых подушках полулежала Немона. С бесстрастным выражением на лице королева внимательно рассматривала Тарзана. Внезапно раздался пронзительный возглас Эрота:

— Стань на колени, дурак!

— Молчать, — приказала Немона. — Здесь отдаю приказы я.

Эрот покраснел и начал смущенно перебирать пальцами золотую рукоятку кинжала. Тарзан не сказал ни слова, не двигаясь и не отрывая своего взора от Немоны. Если раньше он думал, что она красива, то сейчас ему стало ясно, что такой яркой красавицы он ещё ни разу не видел в своей жизни.

— Ты больше не нужен мне сегодня, Эрот, — сказала Немона, — ты свободен.

Лицо Эрота стало мертвенно-бледным, затем залилось багровой краской. Он хотел что-то сказать, но передумал, затем, повернувшись спиной к двери, стал на одно колено и низко поклонился. Потом он встал и вышел.

Комната, в которой оказался Тарзан, была не очень большой, но поражала своей роскошью и своеобразием. Колонны из чистого золота поддерживали потолок, стены были разукрашены изделиями из слоновой кости, на мозаичном полу, сделанном из разноцветных камней, лежали яркие ковры и шкуры животных, среди которых одна вещь привлекла особое внимание Тарзана — это была кожа загорелого человека вместе с его головой.

На стенах были развешаны картины, большей частью выполненные безвкусно и грубо, тут находился и обычный ряд голов животных и людей. В одном конце комнаты между двух золотых колонн сидел привязанный золотой цепью лев.

Это был громадный зверь. Клок белых волос виднелся у него на загривке, как раз посредине черной гривы. С того момента как Тарзан появился в комнате, лев не спускал с него своего недоброжелательного взгляда. Стоило Эроту выйти и закрыть за собой дверь, как лев с рёвом вскочил на ноги и прыгнул на человека-обезьяну. Цепи остановили его, и он, рыча, грохнулся на пол.

— Белтар не любит тебя, — сказала Немона, сидевшая неподвижно, пока лев не прыгнул. Она заметила, что Тарзан даже не пошевелился и ни одним жестом не показал, что он слышит или видит льва. Это ей понравилось.

— Он просто показывает отношение всей Катны ко мне, — ответил Тарзан.

— Это неправда, — возразила Немона.

— Неправда?

— Ты мне нравишься. — Голос Немоны стал тихим и ласковым. — Ты бросил вызов мне сегодня перед моим народом на стадионе, но я не убила тебя. Ты думаешь, я разрешила бы тебе жить, если бы ты мне не нравился? Ты не стал на колени передо мной. Ни одного человека, который когда-либо отказывался сделать это, теперь нет в живых. Я никогда не видела такого человека, как ты. Я тебя не понимаю, я начинаю думать, что я не понимаю себя. Леопард не превратится в овцу за несколько часов, но мне кажется, что я сама сильно переменилась с тех пор, как я увидела тебя, но не потому, что ты мне нравишься. Вокруг тебя существует какая-то тайна, которую я не могу постичь. Ты пробудил моё любопытство.

— А когда оно будет удовлетворено, возможно, ты убьёшь меня? — спросил Тарзан с легкой улыбкой.

— Возможно, — ответила Немона смеясь. — Подойди сюда и сядь рядом со мной. Я хочу поговорить с тобой, я хочу больше знать о тебе.

— Я вижу, что ты многого не знаешь, — в тон ей сказал Тарзан, подходя к дивану и присаживаясь. Белтар заревел и натянул цепи.

— В своей стране ты не раб, — сказала Немона, — но я не хочу спрашивать об этом, каждый твой жест подтверждает это. Может быть, ты король?

Тарзан отрицательно покачал головой.

— Я — Тарзан, — сказал он с таким видом, словно этим объяснялось все, что возвышало его над королями.

— Ты — человек-лев? Ты должен им быть, — настаивала Немона.

— Это не может сделать меня ни хуже, ни лучше, поэтому я отношусь к таким понятиям равнодушно. Ты можешь сделать Эрота королём, но ведь он по-прежнему останется Эротом.

Внезапно тень недовольства пробежала по лицу Немоны.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она с нотками раздражения в голосе.

— Лишь только то, что титул ещё не делает человека благородным. Ты можешь шакала назвать львом, но он останется шакалом.

— Разве ты не знаешь, что говорят люди? Будто я очень люблю Эрота, — настойчиво спрашивала королева. — Или ты испытываешь моё терпение?

Тарзан пожал плечами, бросив небрежно:

— У тебя отвратительный вкус. Немона резко изменила позу и села прямо. Её глаза сверкали, как раскаленные угли.

— Я прикажу убить тебя! — закричала она. Тарзан молчал. Он только смотрел ей прямо в глаза. Она не могла понять, насмехается ли он над ней или нет. Наконец она снова откинулась на подушки с покорным видом.

— Какая от этого польза? — спросила она себя. — Так или иначе ты не позволишь мне испытать удовольствие, даже если я тебя убью. С этого момента я уже привыкла к оскорблениям.

— Ты просто не привыкла выслушивать правду. Все тебя боятся. А причина твоего интереса ко мне заключается в том, что я тебя не боюсь. Ты поступишь благоразумно, если в будущем будешь