Затерянная библиотека - Изабель Ибаньез
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Это не займет много времени,– произнес Papá.
Я оторвала взгляд от удаляющейся спины Уита. Именно тогда я поняла, что отец держит меня под прицелом. Все мое внимание сосредоточилось на пистолете в его руке. Эта же рука держала меня, когда я была ребенком. Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом, ожидая увидеть хоть какую-то вспышку эмоций. Возможно, сожаление. Горе. Но ни того ни другого не было. Отец смотрел на меня со смесью смирения и решимости: в выражении его лица не было ни намека на мягкость. Возможно, он знал, что этот момент обязательно наступит.
Отец угрожал жизни своей дочери.
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Я не осмеливалась сделать резкое движение: интУитивно знала, что он, не колеблясь, нажмет на спусковой крючок.
– Почему? – наконец спросила я. Казалось, за это небольшое время я прожила несколько жизней.
– Ты – мой козырь, – объяснил отец. – Если ты важнее для своей матери, чем сокровища, думаю, ты переживешь эту ночь.
Раздался выстрел. Затем еще один. И еще. Звук обрушился на нас, громче, чем шум Нила. Мое сердце бешено забилось, и я резко обернулась.
Отец схватил меня за руку и притянул к себе.
– Давай посмотрим, сможем ли мы остановить стрельбу, хорошо, querida?
Papá приставил дуло пистолета к моему подбородку, и мы прошли под аркой, минуя колонны, расположенные в том же шахматном порядке. На них висели факелы, которые освещали нам путь. Целые участки пола под ногами давно сгнили. Вскоре мы подошли к месту, где пространство между колоннами было заставлено стеллажами, на которых, сложенные друг на друга, теснились сотни свитков пергамента. Невероятно, но мой отец не обращал внимания ни на один из них, он почти тащил меня за собой, упираясь стволом пистолета мне в челюсть. Мы переходили из одной квадратной комнаты в другую через узкие дверные проемы. Чем дальше мы продвигались, тем беспорядочнее располагались стены, образуя сначала большие квадратные, а потом прямоугольные залы. Наверное, сверху это напоминало настоящий лабиринт.
– В каждом зале свитки, посвященные определенной науке,– выдохнул Papá. – Мы прошли залы поэзии, юриспруденции, истории, литературы и медицины. Это удивительно.
– Не для меня, – процедила я.
– Тихо,– сказал Papá. – Кажется, я слышу… Да, это мистер Грейвс.
– Поверните налево, и найдете нас, – отозвался его помощник.
Papá втащил меня в комнату, дуло пистолета холодило мне кожу.
Завтра от его постоянных тычков у меня появится еще один синяк. Если, конечно, я доживу до завтрашнего дня.
Перед нами предстала ужасающая сцена. Комната значительно расширилась, и дальше виднелся канал. Из трех желобов лилась вода, шум стоял оглушительный. Мне показалось, что мы находимся на задворках библиотеки. Свет, исходивший от десятков факелов, хорошо освещал всех присутствующих.
Трое рабочих-египтян сидели на полу, а один из людей моего отца держал их под прицелом. Один мужчина был убит выстрелом в голову. Он распростерся на полу, и его кровь запачкала дерево.
Должно быть, это и был тот самый охранник, о котором говорил мистер Грейвс.
Остальные люди моего отца направили свое оружие на двух человек, стоявших бок о бок: мою мать и мистера Финкасла. У его ног лежала груда ножей, два пистолета, ружье на кожаном ремне и другие припасы. Я заметила, как Уит, все еще переодетый, бросил на Papá яростный взгляд. Я похолодела. Он рискнет своей жизнью, чтобы спасти меня. Будет сражаться до последнего вздоха, несмотря на то что недавно едва не погиб.
Медленно я перевела взгляд на единственного человека, которого искала с тех пор, как осталась одна на берегу Филе.
Mamá.
Уит
Чертов идиот притащил сюда динамит. Нет, не только его, но и гранаты. Мне хотелось подбежать к Инес, но я остался стоять, уверенно держа пистолет в руках. Мужчины рядом нервничали, по их лицам стекал пот.
На меня нахлынули болезненные воспоминания о друзьях, которые так же переживали за мгновение до первого выстрела.
Как, черт возьми, мы собирались выбраться из этой передряги?
Я придушу свою жену, когда все это закончится. Сразу после того, как зацелую до изнеможения. Если мы выберемся живыми, я никогда больше не спущу с нее глаз.
Я заметил, что Лурдес переминается с ноги на ногу, и мое внимание переключилось на нее. Она холодно встретила мой взгляд. По тому, как она стиснула зубы, я понял, что она узнала меня. Лурдес опустила взгляд на арсенал оружия, а затем снова посмотрела на меня.
Я едва заметно покачал головой. Нас окружала вода, пол под моими ботинками прогнил, и взрыв мог обрушить колонны.
Было нелепо даже думать об этом.
Затем мистер Стерлинг резко дернул Инес вперед, приставив оружие к ее изящному подбородку. Гнев пронзил мое тело, и я словно вспыхнул, адское пламя внутри готово было вырваться наружу. Мои руки задрожали.
Инес перевела взгляд с Лурдес на меня, безошибочно узнав мою маскировку – кепи, низко надвинутое на лоб, и куртку не по размеру. Моя жена узнала бы меня где угодно.
И в ту секунду, когда наши взгляды встретились, я прочитал то, что она не могла сказать вслух.
Инес боялась за мою жизнь. Надеялась, что мы переживем эту ночь. Верила, что я буду с ней, что бы ни случилось. Любила меня.
Мои руки перестали дрожать, и я полностью сосредоточился на одном: я не позволю ей умереть. Я бы сжег этот мир дважды, чтобы спасти ей жизнь.
Capítulo veintisiete
Глава 27
Взгляд маминых карих глаз остановился на мне. Она выглядела невозмутимой, но я чувствовала ее разочарование и гнев. Отчасти эти эмоции были направлены на меня. Mamá по-своему пыталась спасти меня снова и снова. Но я не хотела, чтобы она меня спасала.
– Hola, Лурдес,– сказал Papá, потянув меня вперед. Его тон звучал почти непринужденно. Но я хорошо знала отца и смогла уловить едва заметные нотки гнева.– ¿Espero que estés bien?[31] – Затем он издал странный смешок. Его дыхание коснулось моей щеки. – Я веду себя невежливо, говоря по-испански. Надеюсь, у тебя все хорошо?
– Почему бы тебе не сказать, зачем ты сюда пришел, Кайо?– спросила Mamá. – Обойдемся без любезностей. Я знаю, что они не искренни.
– Где ты ее спрятала? – тихо спросил отец. – Если ты расскажешь мне, мы сможем избежать дополнительных неприятностей. – Он показал
