Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Чегой-то бедновато здесь, – изрек осмелевший Селифан. – И брать то нечего, почитай…
– Так у нас север, – пояснил Елисей. – Это по югу, в Саянах или в Даурии, бугровщики, бывает, хороший хабар берут, а здесь ни городов не было, ни людей помногу. Хотя говорят… – Он запнулся, как будто ляпнул лишнее.
И вот в этот момент среди потемневшего бесформенного хлама и истлевших мехов что-то ярко блеснуло в пламени смолья. А через несколько мгновений Нольде взял с алтаря небольшое, вершка три-четыре, каменное зеркало в металлической оправе с извилистой вязью восточных письмен. И невольно вскрикнул.
Свет факелов, отражаясь в нем, вдруг породил завораживающую игру света – магическую, удивительную и необычайно притягательную. Отражения лучей, дробясь, вспыхнули радугой желтого, синего, зеленого и красновато-пурпурного оттенка. Сияние, казалось, вызывал не факел, а какой-то внутренний огонь. Думалось, еще миг, и оно взорвется светом, затопив мрак пещеры… Миг прошел, и чудесный отблеск угас…
Но за этот миг барон вдруг ощутил удар некоей силы, которая таилась здесь во мраке невесть сколько веков. Темный зеркальный круг показался дырой в Ад, в тот самый Нижний мир этих вымирающих грязных азиатов, клубящийся мраком и населенный адскими чудищами. И словно бы нечто, вырвавшееся из зеркала, скользнуло в его душу, оставшись там…
Сила не была ни злой, ни доброй, но могучей и темной. Барон ощутил внезапную тяжесть в груди, словно со стороны увидел свою руку, опускающую каменный круг в ягдташ на поясе.
Потом он долго вспоминал и обдумывал свое чувство.
А через месяц после возвращения в Кежму Нольде увидел странный сон. Первый из череды странных снов…
Высокие скалы и древняя зеленая тайга кругом. Он идет по каменистой тропе через уступы и расщелины, поднимаясь в гору. А высоко над головой – на вершине, слышатся глухой стук бубна и гортанное высокое пение, с нелюдскими обертонами, воистину нечеловеческая музыка сгинувших эпох, рождающая в душе невыразимую тоску. И вот он поднимается наверх – и видит среди циклопических руин горящий костер, вокруг которого мечутся и пляшут почти обнаженные девичьи фигурки, прикрытые несколькими лоскутами замши и ожерельями множества разноцветных бус. Первая из шаманок бьет в большой бубен и в странном изломанном танце кружит вокруг костра, поет и колотит в бубен, вторая тоже поет и взмахивает факелами. Музыка, казалось, гудит под сводами черепа – все быстрее и быстрее бьет в свой бубен шаманка, быстрее и быстрее факельный танец второй. И в такт им начинает биться его сердце…
* * *
«Все быстрее и быстрее бьет в свой бубен шаманка, быстрее и быстрее танец ее смуглых ног, все грознее и мрачнее пение, все стремительней мечутся факелы. И в такт им бьется мое сердце…
И вот уже я ничего не вижу, кроме этих причудливых огненных ручьев, перетекающих один в другой, а пение становится торжественным и зовущим куда-то… Резко отбросив одеяло, я зажег свечу и взял в руки зеркало, боясь и одновременно желая втайне увидеть в его глубине мечущиеся тени и узкие зеленые рысьи глаза давно умершей дикарки-колдуньи…
Такой же сон я видел за день до того, как Б-ский рассказал мне о том, что нашел на Колыме, и это стало лишним подтверждением…
Я выбрал свою судьбу, когда взял “Черную Луну” – так звучит арабский перевод Его Имени – с того бесовского алтаря. Я глядел на знаки времен халифов Багдада, еще не зная, что они говорят, и не понимал, что гласят египетские гиероглифы на торце…»
Сглотнув ком в горле, Ростовцев отложил дневник.
Думал он сейчас не о странных снах и безумии, или, как знать, прозрении мертвого уже как четвертые сутки барона. Он узнал зеркало, о котором говорилось в дневнике. И за один миг понял все. Точнее, понял, кто убийца…
Загадочное «ЧЛ» – «Черная Луна»… Как просто!
Боже мой!
Он кого только не подозревал! Жадовского, Вацека и его соратников-боевиков, аферистов, международных жуликов, шпионов и чуть ли не какого-нибудь новоявленного профессора Мориарти, охотившегося за золотом русского Севера. Даже Элизабет! А оказалось, что барона убили из-за какой-то древней безделушки!
Глава 11
– Не могла бы ты мне помочь? – как можно спокойнее спросил Ростовцев.
– Я… Готова, конечно… – встрепенулась Елена. – А что надо делать?
– Мы вместе сейчас сходим к… одному человеку. Он пассажир, как и мы, – зачем-то уточнил Юрий. – Я хочу с ним кое о чем поговорить…
За прошедшие четверть часа он обдумал с десяток вариантов, как ему разоблачить чертова француза. В сущности, ему оставалось лишь пойти к Исмею или капитану с дневником барона и разъяснить дело с проклятым зеркалом. Но в конечном счете он и пришел к выводу, что закончить всю эту историю нужно ему самому, тем более не стоит давать лишних шансов убийцам. Все же, кривая усмешка тронула его губы, с преступниками он наверняка больше общался, чем англичане.
– Это касается твоих дел? – спросила между тем девушка.
– Дел… э-э-э… – замялся стряпчий.
– Ну я же вижу, что тебя что-то сильно беспокоит, милый, – улыбнулась девушка. – Я ведь не слепая и не глупая… Я не хочу спрашивать, что и зачем ты ищешь. Но, милый, я сделаю, что смогу!
– Но это может быть опасно! – растерянно произнес Ростовцев, признаться огорошенный ее самоотверженной готовностью.
– Милый, – пролепетала она. – Где ты, там и я, что бы я без тебя делала? Я с горя готова была за борт!
Ее чистые глаза светились преданной любовью и наивной отвагой существа, не знающего, как может быть страшна жизнь.
И вдруг ощутил вину перед этой девушкой, которая по-детски влюбилась в спасителя
