Обратный отсчет: Равнина - Токацин

было невозможно, и всё же сармат надеялся удержать под «навесом» температуру хоть немного выше нуля. «Плюс пяти хватит. Плюс десять — уже отлично,» — он подавил желание снова взглянуть на термометр — нагрев, конечно, шёл, но не со скоростью же света!

— Куэнн-работа? — прогудел Текк’т. — Новая?

— Очень много, — кивнул Гедимин. — Собирать куски. Сыпать камень, песок. Нужны все.

— Придут, — пообещал Текк’т и рухнул на скалу, впитываясь в неё, как растёкшаяся эа-форма. Гедимин ухмыльнулся. Обручи, сжимающие грудь, ненадолго ослабли, кровь побежала быстрее. «Сборка,» — он склонился над ущельем, заставив себя не проверять в очередной раз температуру в верхнем «ангаре». «Всё для нижних полусфер готово. Завтра — подготовительные работы — убрать лишнее, прорыть туннели. Послезавтра процесс пойдёт…»

Кто-то ткнул его кулаком в плечо — несильно, но броня лязгнула. Гедимин обернулся и встретился взглядом с угрюмым Гварзой.

— Готово? — спросил тот.

— Угу. Нижние полусферы, — пробормотал Гедимин, поглощённый проектами монтажных стапелей и лесов. — Завтра-послезавтра начнём жилой корпус. Если всё будет нормально…

Гварза сердито фыркнул.

— «Если»! Всем ясно, что стройка — это надолго. Я спросил — прототип термобластера готов?

«А, вот он чего…» — Гедимин, вырванный из моделирования и расчётов, сердито сощурился.

— Я занят, не видишь? Всё в цеху. Собери и проверь.

Гварза мрачно ухмыльнулся.

— А потом слушать, как я запорол идеальное изделие? Через час на полигоне с готовым прототипом.

Он развернулся и быстро пошёл к бараку. Гедимин с вялым удивлением смотрел на свои пальцы — они сами сложились в «мартышечьи уши», жест, который он и до войны-то не показывал. «Ладно. Доделаю и отдам. И пусть его себе хоть куда засунут.»

…Над корпусом можно было бы поработать, но Гедимин даже не стал уплотнять стыки — загнал шпонки в пазы, повертел кость-«горелку» в руках и аккуратно сжал пальцы, направляя «сопло» на плавильный конус. Внутренняя пластина-экран вышла из паза, и ярко освещённая кучка шихты задымилась. Оплывала она медленно — температуры чуть-чуть не хватало, Гедимин подобрал слабый «термоэлемент». «Работает,» — сармат криво ухмыльнулся, подставляя под луч бумажные клочки. Они вспыхнули в ту же секунду — им такого нагрева хватило. Сармат поводил ладонью вокруг сопла, чуть дальше по ходу луча, покосился на рэссеновый «индикатор» — оковку сопла, предохраняющую костяной край. Металл медленно багровел.

«Хорошо, что кость негорючая,» — Гедимин вернул пластину в паз и развернул «горелку» соплом кверху. Сигма-сканер показывал, что ни церитовая колба, ни линза не пострадали — три сотни градусов на колбе ещё не могли навредить стеклу, то, во что они преобразовывались снаружи, уходило от линзы, не успевая её оплавить. «А сопла будут сменные. Как у плазмомётов,» — думал Гедимин, глядя, как багровое свечение металла медленно тускнеет. Можно было и не укреплять сопло металлом — он больше вредил кости; но по нему хоть как-то отслеживался нагрев, и меньше была вероятность, что кто-то сунет руку в раскалённый «луч».

«Ручная световая горелка,» — повторил про себя Гедимин, ставя «бластер» на предохранитель. «Удобная, в общем-то, штука. Правильно подобрать линзы — и можно плавить рэссену. А так, вполсилы… ну, котёл вскипятить годится.»

В «предбаннике» взревел огонь, затрещали искры и перья, и Вепуат громко помянул спаривание «макак». Гедимин, бросив «фонарь» на поддон, метнулся к шлюзу — и остановился. Над поддоном с гаснущими красными искрами стоял Кут’тайри. Голову он прижал к груди, руки сжал в замок и так замер, распушив заплетённую гриву и все вибриссы. Гедимин вполголоса помянул мать-пробирку.

— Ядро Сатурна! — выдохнул Вепуат; его крылья с треском опустились на броню и так замерли. — Живой⁈ Где был? Какого астероида не предупредил⁈ А если бы мы не зажгли огонь⁈

Гедимин из-за его плеча молча показал жрецу кулак.

— Моя благодарность и благосклонность всех богов за открытые ворота, — отозвался Кут’тайри, едва заметно шевельнув ухом. — Теперь я прошёл — пусть огонь горит ярче. Говори с Шакхой или Аса’аном — с теми, кто ждал твоего призыва. Я прошёл в чужие ворота, я приму твой гнев.

Вепуат ошалело мигнул.

— Призыва⁈ Мы ждали…

— Так где был? — Гедимин двинулся вперёд, настороженно щурясь на жреца. «Непохоже, что он вырвался из плена. Спокойный, даже довольный. И… там определённо тепло, даже для Сэта. Всё-таки был у своих?»

— Вожди города Куттуш передают почтительные слова жрецам Пламени, — Кут’тайри протянул Гедимину глиняный диск, покрытый ровными глубокими значками. Из отверстий в его краях свисали тонкие серебристые шнуры с нанизанными камешками. Сверху на диск высыпалось пять крупных осколков кейека.

— Вожди Куттуша говорят, что их подношения малы, но почтение очень велико, — бесстрастно пояснил жрец. — Даже больше, чем расстояние от Куттуша до дома Пламени. Но и там виден двойной рассвет, и в Куттуше теперь знают, откуда он.

Вепуат взглянул на диск и радостно усмехнулся.

— Так ты добрался до Куттуша? А они даже не знали… Что, и про стекло рассказал?

Кут’тайри убрал руки от груди и степенно пригладил гриву. Усы улеглись сами, но на Гедимина он ещё смотрел с опаской. Сармат попытался принять дружелюбный вид. «Третий город! Знали же, что их три…»

— Куттуш раньше не видел таких прекрасных кристаллов, — сказал жрец. — И не знал такого странного ремесла. Я показал им бусы, и чаши, и отражения, и сияние глаз Ку-унну. Если завтра вы зажжёте огонь, возможно, вожди Куттуша осмелятся заговорить с вами.

Вепуат быстро закивал, разглядывая диск и свисающие с него камешки.

— Да, само собой! Да можно и сегодня. Скажи им, что мы рады всем Сэта. И что, если им по нраву стекло, мы примем новых учеников. Значит, ни Шакха, ни Аса’ан ни слова им не сказали? И не продали ни стекляшки⁈ Ядро Сатурна… Вы там что, воюете?

— Куттуш никогда не враждовал с Шакхой, — вдоль шеи Кут’тайри вспыхнули красные пятна. — Всякого, кто придёт, пропускают в ворота. А что до торговли — мы пока… не столь