Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

создается впечатление, будто кто-то там наверху перевернул целую цистерну с блестками.

Вспоминаю, как мы с Кэмом смотрели на звезды на крыше его дома, задавая друг другу дурацкие вопросы про «Битлз» и возможный конец света. В тот момент мне все казалось таким сложным: я боролась со страхом близости, а Кэмерон потихоньку перестраивал мое мышление. И как мне только могло тогда казаться, что моя жизнь сложная? Какой же глупой я была. Это было самое счастливое и беззаботное время в моей жизни.

– Тогда ничего не меняется, Зейн, – выдыхаю я, опуская ладони на живот. – Если ты помнишь, я ушла из вашей квартиры не потому, что Кэмерон отпустил меня, а потому, что я больше не могу бояться за него, за себя, и не хотелось бы этого признавать, но даже за тебя.

– То есть, – он смотрит на меня сверху вниз, закрывая вид на звезды, – ты все равно уедешь отсюда?

– Да.

– Ты ведь любишь его.

– Конечно, люблю. Хотела бы я заглушить это, но, кажется, с каждым днем люблю только сильнее.

– И ты страдаешь без него, иначе не выглядела бы так отвратительно.

Тихо рассмеявшись, я прикрываю веки на несколько секунд.

Зейн вглядывается в мое лицо и, кажется, понимает, что нет смысла продолжать этот диалог. Обсуждение все равно пойдет по кругу.

– Что ж, – вздохнув, он откидывается на спину, устраиваясь рядом со мной. – Я хотя бы попытался.

Университет. Аллея у малого корпуса.

01.06.18. День.

– Не могу поверить, что этот учебный год почти закончился, – прикрыв веки, Нейт делает глубокий вдох. – Скорее бы, мне уже снятся кошмары, как я заваливаю экзамен, и меня отправляют на первый курс, чтобы пройти все с самого начала.

– Уже решил, куда поедешь потом?

– Начну с Большого каньона, а там посмотрим. Точно не хочешь со мной?

– Ты вчера на протяжении двух часов описывал плюсы жизни в палатке; спасибо, но я не приспособлена к жизни в экстремальных условиях. Я потеряюсь, как только мы зайдем в каньон или лес.

Рассмеявшись, Нейт кивает, молча соглашаясь. Двери Малого корпуса распахиваются, и, услышав знакомый смех, я поднимаю голову. Тело пробивает мелкая дрожь, а сердце на секунду останавливается, прежде чем забиться с тройной силой. В самом верху лестницы стоят Кэмерон с Зейном.

Невольно улыбаюсь, глядя на Кэма. Я не видела его с того вечера, когда мы расстались. Мне жутко хочется обнять его и одновременно с этим убежать отсюда.

– Совсем озверели! – доносится строгий голос миссис Докери. – Курить свои проклятые сигареты прямо в стенах здания!

Секретарь нашего декана выходит следом за мальчиками и, тяжело дыша, проводит ладонью по вспотевшему лбу. Тучной миссис Докери на вид далеко за шестьдесят, она очень медленно двигается, но всегда кричит так громко, словно говорит в мегафон.

– Быстрее бы вы выпустились! – она словно обращается не только к парням, но и вообще ко всему кампусу. – Сколько можно? С каждым годом все хуже и хуже!

– Я слышал, – отвечает Зейн, – что первый раз эту фразу вы сказали, когда вместо университета здесь были первые поселения индейцев.

– Уйдите оба с глаз моих, ради бога!

Отмахнувшись, она, кряхтя, возвращается обратно. Тихо посмеиваясь, ребята спускаются по лестнице. Заметив меня, Кэмерон слегка замедляется. Внешне я остаюсь абсолютно спокойной, но внутри все горит, будто по венам пустили кипяток. Приподняв уголки губ, Кэмерон подмигивает мне, а я неуверенно киваю в ответ. Он поворачивается к Зейну, продолжая разговор. Секунда, вторая – и Кэм уже проходит мимо.

Теперь мы просто знакомые.

– Ты как? – Нейт сжимает мое плечо.

– Как ты справился с этим чувством, Нейт? Мне будто сердце бензином облили и подожгли. Когда станет легче?

– Не знаю. Я так и не справился, поэтому и уезжаю.

32

Комната Энди.

16.06.18. Вечер.

Кто бы мог подумать, что в день вечеринки в честь окончания учебного года и сданных экзаменов я буду весь день валяться в кровати, с головой накрывшись одеялом. Все собираются на праздник, а я пишу в общий чат, что плохо себя чувствую, и ставлю мобильный на беззвучный режим, чтобы меня не беспокоили. Нет настроения веселиться, да и кому я нужна на вечеринке с грустным лицом?

Вставив наушники в уши, принимаюсь удалять фотографии конспектов и абзацев из учебников, скриншоты расписания и прочего мусора, чтобы убить время. Вновь и вновь провожу большим пальцем по экрану влево, пока мой палец не замирает над фотографией, на которой изображены мы с Кэмом: обняв меня со спины, он мягко улыбается, опустив подбородок на мое плечо, а я смеюсь, потому что за секунду до того, как сделать снимок, он успел ляпнуть что-то глупое.

Чем больше фотографий я пролистываю, тем тяжелее становится. Слишком много совместных снимков, слишком много воспоминаний. А когда я наталкиваюсь на видео с признанием в любви, которое Кэмерон записал для меня в Висконсине, к горлу подкатывает ком, и я снова начинаю плакать.

Вздрагиваю, когда с меня срывают одеяло. Перевернувшись на спину, вижу три недовольных лица: Гарри, Джин и Нейт. Они одновременно раскрывают рты, возмущенно говоря что-то, но в моих ушах громко поет Адель. Нажав на паузу, вынимаю наушники.

– Вставай, Эндс, – Джин треплет меня по плечу. – Это же последняя вечеринка года.

– Чем ты тут занята? – Гарри выхватывает телефон из моих рук и, взглянув на экран, закатывает глаза. – Пялишься на его фотки. Серьезно? Тебе сколько лет? Пятнадцать?

Он показывает ребятам нашу с Кэмом фотографию.

– Отстань, – шмыгнув носом, хватаю одеяло, чтобы спрятаться, но Нейт останавливает меня.

– Ну конечно, а в плеере у тебя играет Адель. Классика.

– Энди! – ахнув, Джин накрывает губы ладонью. – Ты же знаешь, что запрещено слушать Адель при расставании с парнем. Только не говори, что слушала «Hello».

– Почему девчонки так любят страдать под грустные песни? – Нейт потирает щеку. – Это все равно что сильно удариться, а затем бить по синяку.

– Все, вставай, – Джин срывает с меня одеяло и бросает его на пол. – Если переживаешь из-за встречи с Кэмом, то его сегодня точно не будет: он уехал из города.

– Откуда ты знаешь?

– Эту информацию нам сообщил эксперт по разбитым сердцам, – Гарри с брезгливым видом бросает на кровать мой телефон, будто это грязные трусы. – Кстати, а где наш эксперт?

Он подходит к двери и выглядывает в коридор.

– Ну, ты там идешь?

– Ты не слышал, что я сказала до этого? – доносится голос Рины. – Я разговариваю с мамой по телефону, поэтому будь добр,