Обратный отсчет: Равнина - Токацин

— Ты спросил о Синви или Сэви? — уточнили с двух сторон сразу. Гедимин досадливо сощурился и опустился на пол, держа на ладони «ракушку».

— Без разницы. Тут, в ущелье, может быть небезопасно. А нам сверху, с холма, не видно. Вот специальная дудка. Будет нужна помощь — оборона или лечение — дуйте в неё. Мы услышим.

— Это делается так, — Вепуат забрал «гудок» и, плотно обхватив мундштук ладонью, дунул в него, не снимая респиратора. Дребезжащее гудение пронеслось по ангару. Скогны плотно прижали уши.

— Выберите кого-нибудь толкового, и пусть носит при себе, — Вепуат протянул им «ракушку». — Или повесьте на стенку. У вас есть похожие дудки, только они костяные. А эта из рэссены — труднее сломать.

Скогн взял «гудок» двумя руками и притронулся к вычеканенному символу.

— Чья работа?

— Сэтская, — ответил Вепуат. — У вас получилось бы изящнее. Но — гудит громко. Можешь опробовать, пока мы здесь.

…Гедимин судорожно сглотнул и встряхнул головой. Из «гудящего» ангара они уже выбрались, аборигены давно перевесили дудку на стену и вроде поняли, что не надо её трогать без веских причин, но уши всё ещё закладывало.

— А вторая кому? — спросил Вепуат, глядя на «ракушку», которую Гедимин зажал в ладони. Сармат снова сглотнул и кивнул на барак.

— Дасьену.

…Филк-комендант с сомнением повертел «гудок» в руках и заглянул внутрь.

— Сигнализация?

— Мало ли что случится, — Вепуат пожал плечами. — Эту штуку хорошо слышно. И нам с Гедимином, и Гварзе на стрельбище. Твои внутрибарачные дудки всё-таки тише.

Дасьен дунул в «ракушку» — коротко, не выдавливая в неё всё из лёгких — и сдержанно хмыкнул. В коридоре послышались шаги нескольких пар ног, кто-то охнул и негромко выругался.

— Учебная тревога, — ухмыльнулся Дасьен, когда сбежавшиеся филки заглянули в комендантскую. — Все слышали? Этот звук означает угрозу. По сигналу — снарядиться, собрать оружие, ждать Старших!

— Учебная тревога, мать моя колба, — пробормотал кто-то из филков в коридоре. — Не знает уже, чем себя занять…

Двери барака открылись, и филки притихли.

— Кет? Хепри? — заглянув в комендантскую, Кенен Гварза недовольно сощурился. — Что за шум?

— Испытания сигнализации, — ответил вместо сарматов Дасьен, показывая металлическую «ракушку». Гварза отобрал её, повертел в пальцах, хмыкнул и вернул «цацку» Дасьену.

— И много таких?

— Пока три — в реакторной, у местных в ущелье и в бараке, — разогнул три пальца Вепуат. — Надо бы ещё патрулям по одной.

— У патрулей достаточно гуделок, — буркнул Гварза. — Ещё одну — Хьюго на пост охраны. И… Кет! Если есть линзы, возможны и примитивные бинокли.

— Возможны, — согласился Гедимин, разглядывая стену. — Но надо подумать. И всё проверить.

Гварза хмыкнул.

— Вот это хорошая мысль. Неожиданная, но хорошая. Действуй.

…Силуэт в чёрной броне мелькнул в освещённом коридоре и скрылся в бараке. Гедимин едва заметно поморщился. В одной руке он держал фонарь, накрытый колпаком, в другой — костяную насадку с пустым гнездом для небольшого округлого предмета. Насадка была сделана в спешке и кое-как — и теперь смотреть на неё было противно. Гедимин ещё раз сказал себе, что эта штуковина нужна только для испытаний, и нет смысла с ней возиться. Стало ещё противнее.

— Ну что, теперь можно? — шёпотом спросил Вепуат. Он вышел из цеха вместе с Гедимином и теперь оглядывался по сторонам. Над холмом уже полностью стемнело, только «тёплые» коридоры сияли, как разложенные по плато трубчатые светодиоды. Сармат, кивнув, открыл временный шлюз и выбрался в темноту и холод. Рядом затрещал под чужими ногами снег — Вепуат тоже вышел и закрыл за собой шлюз. Его фонарь, как и фонарь Гедимина, был плотно накрыт кожухом.

— Отойдём, — сказал ремонтник и двинулся наугад, прощупывая снег лучом сигма-сканера. Через пару шагов пришлось обогнуть большой куст иглицы. К нему под сугробами прокопались два «снежных зуба». Вепуат остановился над ними и еле слышно хмыкнул.

— Ты видел? Они не едят листья. Они охотятся!

Гедимин поморщился.

— Здесь, — он сделал ещё два шага и остановился, встав к свету спиной. Он уже привык к темноте и на ближайших метрах что-то различал, — снег, крупные неровности, вроде кочек иглицы, оплывшие следы… Через несколько метров начинался мрак.

— Что-то вроде прожектора? — Вепуат, приподняв кожух с фонаря, смотрел, как Гедимин закрепляет первую линзу. — Как твои зеркала-конусы, но мощнее?

— Угу, — сармат переложил собранный «образец» в другую ладонь. — При такой темноте — не повредит. Вот здесь — удвоенная яркость. Проверим…

— До обрыва добьёт? — Вепуат погасил фонарь и развернулся к дальнему склону. Гедимин щелчком убрал кожух. Если бы не тёмный щиток на глазах, пришлось бы щуриться — световой конус лёг на снег, упираясь в дальний край плато, белые кристаллы вспыхнули жёлтым огнём. В следующую секунду Вепуат вскрикнул. Над снегом клубился пар. Освещённые сугробы стремительно оседали.

…До обрыва они дошли с фонарём Вепуата — Гедимин свой не включал. Оплавленный конус чётко прослеживался на много метров — свет успел «вырезать» на снегу глубокую вмятину. Гедимин замерял её в нескольких точках — в центре пучка, у наблюдаемого края, между ними. «Тепловой лазер,» — пульсировало в мозгу. «Грёбаный тепловой лазер…»

— Ну что, здесь оно выдохлось? — деловито спросил Вепуат, останавливаясь в полуметре от обрыва. Гедимин угрюмо сощурился.

— Нет. Эта… штука… Sa hasu! Двадцать пять метров, минимум пятьдесят градусов нагрева… Что это вообще такое⁈

— Линза, надо полагать, — Вепуат еле слышно хмыкнул. — Разве они не усиливают свет? Это тоже энергия, она может нагреть…

— Не настолько, — буркнул Гедимин, направляя фонарь вниз, в сугроб. «Щупы» анализатора вытянулись, вставая на пути луча. Он прошёл под углом, и пар ударил вертикально вверх, конденсируясь на холодной броне. Гедимин, ничего не замечая, смотрел на