Обратный отсчет: Равнина - Токацин

крайней мере, он не тащит образцы, — пробормотал он, вспомнив, как Вепуат фыркал на Гварзу, и как у него самого то и дело пропадала шихта. — Где взял, туда и возвращает.

— Тут он молодец, — не стал спорить Вепуат. — Я так думаю, красивый блеск — полдела. Он ведь и оптические эффекты обнаружил?

— Сэта на сторожевых постах пригодились бы бинокли, — пробормотал Гедимин. Его мысли блуждали вокруг увеличения обзора. «Если выдать ночному патрулю яркий прожектор…»

Вепуат помял голой рукой уголок ткани и осторожно подсунул под линзы.

— Очень хорошая подстилка. Прямо на удивление.

…Огромный зверь, неторопливо переставляя лапы, брёл вдоль склона. Крен на левый «борт» был почти незаметен. В утреннем свете уже хорошо просматривались холмы, тёмные скопления деревьев, проступившие из-под снега, ямки и борозды в снеговом слое — следы местной фауны. Сааг-туул провёл мордой вдоль подвернувшегося куста, чавкнул, на ходу что-то откусив, и побрёл дальше.

— Не голодный, — пробормотал Вепуат, оглядываясь на яму, оставшуюся на месте дерева-валуна — зверь зачерпнул вместе с растением и большой сугроб, и мёрзлый гравий.

Еда всё-таки его взбодрила — вывернув из ущелья, зверь прибавил ходу. Мимо, по правую руку от Гедимина, проплывало «северное» плато. Потом промелькнула «ободранная» долина с торцами ангаров. Её ободранность под слоем снега была незаметна — там его накопилось много, и ветер почти не выдувал его, наоборот, там собиралось всё стекающее с соседних холмов. «Метр глубины,» — на глаз прикинул Гедимин. «Если здесь теплеет резко — будет река.»

— Хорошо спрятал глаза, — одобрительно сказал Джагул, высматривая что-то на верхней кромке обрыва. — Как сааг-туул под броню. Камень уже заговорил? Что сказал?

— Всё работает, — ответил Вепуат. — Теперь за склоном есть присмотр. Ну, и вы ещё приглядываете. Видели что-нибудь опасное?

— Видели много густых теней, — отозвался Джагул. — Все — на вашем холме.

Вепуат мигнул.

— Покажи!

Джагул из-под руки пару секунд вглядывался в склон, потом повертел головой и отвёл взгляд.

— Сейчас нет. Но бывают. Только тут, вокруг — нигде. У вас никто не болен?

Вепуат качнул головой, но Гедимин видел, как его радужка стремительно темнеет.

— Ещё что увидите — расскажете.

Он спешился и, не оглядываясь, зашагал к ближайшему «туннелю». Гедимин осмотрелся по сторонам. Свет повсюду был одинаково тусклым, тени у предметов ещё не появились, — до рассвета оставался почти час. Он покосился на дозиметр, хмыкнул и ускорил шаг.

— Икси же не нападают не в свой день, — сказал он, нагнав Вепуата. Тот болезненно поморщился.

— Присутствие и нападение — не одно и то же. Если они чуют болезнь и близость смерти…

Гедимин сердито фыркнул.

— Чего ты успел напихать в мозги? Какую близость смерти? У тебя там что, эа-мутант?

Вепуат вздрогнул всем телом и испуганно замигал.

— Has— sulu…

… — Has— sulu… — прошептал Айзек, стремительно бледнея. Полсекунды спустя он смигнул и замотал головой.

— Филка — в карантин. Тесты остались? Сделаешь для крови и поражённой кожи. Когда начались кожные симптомы? Седьмого? Восьмого весь материал был проверен. Если симтомы уже шли, а клеток ещё не было…

Вепуат уткнулся взглядом в пол.

— Да я ничего так не хочу, как ошибиться! Если вдруг я прав, Джагулы правы, — это ж весь барак и мы тоже…

Айзек ударил кулаком о кулак.

— Спокойно! В карантин, на тесты — и, в любом случае, завтра — на Землю. Время идёт, улучшения нет, адаптации нет — вот и незачем его мучить.

…Гедимин, глядя, как недовольный филк раздевается до подштанников и заходит в бокс, думал, что про эа-мутацию ему точно не сказали.

— Ещё две дырки в коже, — филк, сердито щурясь, потёр запястье. — И это — всё твоё лечение? Да, с такими медиками хорошо заживём!

— Тут, за экранами, без контакта с Равниной, тебе станет легче, — пообещал Вепуат, пряча потемневшие глаза. — Если до завтра будет улучшение, поедешь в Ураниум. Маккензи выбьет тебе документы. Он, вон, Геди… много кому выбивал. Как помер, так и воскреснешь, — типа, сбой в системе учёта.

Филк сердито фыркнул ему вслед.

— Облучи меня, — вполголоса попросил Вепуат, кивнув на сфалт. — Я, что мог, стерилизовал, но всё равно неспокойно.

Гедимин мрачно кивнул. В глаза Вепуату он старался не смотреть. В груди ныло. «В этот раз, скорее всего, не эа-мутация. Айзек верно говорит — восьмого, на декомпрессии, не пропустили бы. Но если будет настоящая — вымрет весь барак. Тряпки в дверях, тряпки на теле, всей толпой в одной норе… Вымрет.»

… — А может, болен кто-то из местных, — сказал Гедимин, угрюмо щурясь. Он уже который раз пытался что-то разглядеть в тенях. Сейчас они были, и довольно чёткие, но по густоте не различались и шевелиться не пытались. Сармат сверился с дозиметром и выразительно пожал плечами.

— Местных? — переспросил Вепуат, и его радужка немного посветлела. — А что… У естественнорождённых много болезней. И все замысловатые. Надо поспрашивать.

Он свернул к «северной» дороге, но, пройдя пару шагов, остановился и оглянулся на Гедимина.

— А ты куда?

— Жечь костры, — ответил сармат, кивнув на здание горячего цеха. — Мои верёвки, наверное, уже дозрели. И Ут’таркех, может, что-нибудь выковал.

— А! — Вепуат неожиданно усмехнулся. — Я тебя совсем заморочил с этими тенями… Верёвки! Много верёвок. Куда ты их положишь?

Гедимин махнул рукой в сторону ангара столяров — или, теперь уже, второго барака. Вепуат хмыкнул.

— Тогда тебе удобнее жечь костры прямо там. Верёвок много, пока донесёшь — перепутаются.

…Все матрасы сложили стопкой в углу, и на всякий случай Гедимин перенёс туда же последние деревяшки. Гореть они начали бы не раньше, чем каменные стены ангара, но сармат решил не рисковать — и защитное