Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Я пошла обратно в гостиную за сумочкой. Может быть, если позвонить Нику снова, на этот раз он возьмет трубку. А если нет, позвоню Сэму и все ему выскажу. Вся эта чепуха о том, что он в меня влюблен… была ложью. Телефон Ника был по-прежнему выключен и не принимал голосовые сообщения. То же самое с Сэмом. Я громко застонала и шмякнула телефон об стол.
Почему Джен так долго разговаривает?
Время текло быстро. Был ли у Эмили полдник, спала ли она сегодня? Ник не слишком разбирался в ее расписании по будням. Если она не спала днем, то уставала и начинала капризничать или слишком поздно засыпала, и тогда весь режим сбивался. Не знать, где она, было невыносимо. Спрашивала ли она обо мне? Плакала ли? Мне нужно было поговорить с Ником, по крайней мере, узнать, все ли с ней в порядке.
Дверь открылась, на пороге появилась Джен. Выражение ее лица было очень странным, я не могла его прочесть.
— Ну что? — спросила я. — Где он?
Испустив глубокий вздох, Джен вернулась в гостиную. Прежде чем ответить, она сделала большой глоток вина.
— Вчера вечером он позвонил Хейли и сказал, что бросает тебя и временно «уходит в подполье». Куда именно, он ей не сообщил, чтобы ей не пришлось врать, если спросят.
Из моих глаз потекли слезы.
— Но это же нечестно. Почему он так со мной поступает? А как же Эмили? Она должна быть со мной. Я ее мать. Я единственная, кто может о ней позаботиться.
Джен нахмурилась.
— Не знаю, как сказать, но…
— Что? Что? Пожалуйста, Джен, скажи мне.
— Ники сказал Хейли, что ему пришлось бежать.
— Не понимаю.
— Он боится того, что ты можешь сделать.
— С ним?
— Нет, с Эмили. Он сказал Хейли, что ты психически неуравновешенна… впадаешь в буйство.
— Что? — у меня загорелись щеки. — Но это неправда, это какой-то бред! Не мог он такого сказать, она все врет!
Джен закусила губу.
— Слушай, не хочу знать, что творится с твоим браком, но что-то явно пошло…
— Я не сумасшедшая, — отрезала я. — И не буйная. Клянусь. Это все полное вранье. Я никогда бы руки не подняла на Эмили, и на Ника тоже. Я не такая.
Скривив рот, она посмотрела на меня долгим тяжелым взглядом.
— Да, сомневаюсь, что ты такая. Послушай, Наташа, я знаю, каково это — пострадать от Ники. Снаружи он весь такой мягкий и милый, но внутри — жесткий, как гвозди. Когда он чего-то хочет, он пойдет на все, чтобы это заполучить.
Наши взгляды скрестились. Говорила ли Джен искренне или играла со мной?
— Я постараюсь узнать, где он, — добавила она, залезая в сумочку. — Скажу ему связаться с тобой и подтвердить, что с Эмили все в порядке, — она протянула визитку. — Будут проблемы — звони, хорошо?
— Спасибо, — пробормотала я, глядя на напечатанные слова: «Дженнифер Уоррингтон, дизайнерские пространства». Я и понятия не имела, что она до сих пор пользуется фамилией мужа.
Глава 16
Сейчас
Анна
Я так напугана, что не могу выйти из дома. Несколько раз уже пыталась, даже открыла замки и засовы на двери. Но едва я начинаю поворачивать ручку, как пальцы немеют, и я не могу шевельнуться. Я здесь как в тюрьме.
Возвращаюсь к окну. Всегда ненавидела тюль, но теперь я ему рада, он окутывает дом, словно чадра. Я выглядываю в щель между ажурной тканью и оконной рамой, но мне почти ничего не видно за разросшейся живой изгородью. Вдруг мой преследователь дошел за мной до самого дома, а я не заметила? Возможно, он затаился где-то поблизости: скрывается среди листьев, прячется между мусорных баков или сидит в засаде за машиной.
Но я не выйду. Если он ждет, когда я покажусь, ему придется запастись терпением.
Неохотно покинув свой наблюдательный пост, я иду на кухню, чтобы соорудить себе что-нибудь на обед. Еда меня не привлекает. Я больше не готовлю, только разогреваю покупное и вожу вилкой по тарелке, но я обещала Линдси питаться регулярно.
Холодильник почти пуст. Я открываю дверцу и смотрю на твердую желтеющую сердцевинку кочанного салата, открытую упаковку ветчины, блеклую половинку помидора, сморщенный желтый перец и два порционных обеда, купленных по суперцене. В шкафчике есть дешевая банка фасоли (я давно уже не обращаю внимания на то, сколько соли и сахара ем), консервы из тунца, банка арахисового масла и пачка бюджетных хлопьев, которые на вкус напоминают корм для хомяка. Молоко закончилось, приходится пить черный чай и черный кофе. В крошечной морозилке нет ничего, кроме упаковки гороха и буханки хлеба, который я размораживаю по кусочку. Если в ближайшем времени я не выйду на улицу, придется мне есть хлебные корочки.
Уже три дня я сижу дома, притворяясь, что подцепила какой-то вирус. Осталось еще четыре, потом придется вернуться на работу или предъявить больничный. Я не рассказывала никому из коллег о том, что у меня посттравматическое расстройство. Не из-за стыда — это такая же болезнь, как и всякая другая, теперь я это понимаю, — а из-за того, что у меня слишком сложная травма. Поначалу Линдси думала, что я просто пострадала в серьезной автокатастрофе, но чем глубже она копает, тем больше слоев обнаруживает. Я не рассказала ей всей правды о том, что случилось, хотя знаю, что это глупо, ведь если я не буду честна с ней, она не сможет мне помочь. Но я еще не готова об этом говорить. Не сейчас.
Пока хлеб крутится в микроволновке, я отхожу к окну, чтобы окинуть взглядом окрестности. На горизонте чисто, поэтому я доделываю сэндвич и выношу его на задний двор. Задняя стена дома обращена на север, так что, несмотря на погожий летний денек, во дворе темно и сыро. Здесь ничего не растет. Принюхавшись, я улавливаю слабый запах пивных дрожжей, долетающий с пивоварен.
Возможно, стоит поискать работу в другом месте, думаю я, с усилием глотая сухую безвкусную еду. Нельзя вечно прятаться в доме. Я не знаю наверняка, действительно ли за мной следили, — возможно, это плод моего воображения. Нет никакой гарантии, что, если я перееду в другой город, этого не случится снова, поэтому можно с таким же успехом сражаться со своими демонами здесь.
Звонит телефон, и я возвращаюсь в дом, чтобы ответить. Это
