Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Сердце пропускает удар, и я смотрю на Зейна, нетерпеливо ожидая продолжения.
– Чего смотришь на меня, крольчиха? Одевайся уже и сделай, пожалуйста, так, чтобы мне не было стыдно идти рядом с тобой, если я вдруг встречу знакомых.
Паб с названием «Счастливчик Чаплин» вызывает у Зейна приступ смеха. Я вообще впервые за все время знакомства с этим парнем вижу, чтобы он так искренне смеялся.
Внутри полно народу и слишком накурено. На круглых столиках, расставленных вплотную посреди зала, стоят маленькие лампы с цветными абажурами. Вдоль барной стойки разместилась разношерстная публика, от студентов до людей в возрасте. Зейн сразу тянет меня к бару, но Роуз указывает на один из столиков у самой сцены.
Поднявшись из-за стола, нам машет высокий худощавый парень. У него огромные белоснежные зубы, рыжие волосы в беспорядке. На нем желтая футболка и черный галстук-бабочка. Представляю, что бы сейчас сказал Кэм. Он давно хотел увидеть Боба, и сейчас не смог бы удержаться от шуток.
– В этот раз нам достался столик у сцены! – опустив ладонь на поясницу Рози, Боб идет через столы и стулья. – Обычно мы сидим рядом с туалетом.
– Не обязательно было говорить об этом, – подмечает Рози.
– Здесь есть официанты? – Зейн беспомощно оглядывает зал. – Мне очень нужно выпить. Хочу быть на одной волне со всеми этими замечательными людьми.
Мы садимся за столик. Зейн заказывает темный ром и просит не затягивать с выполнением заказа. Ведущий объявляет участников, по очереди приглашая их на сцену, и лишь тогда я понимаю, что здесь выступают не только комики. Сейчас на сцене крупная девушка с короткими ярко-синими волосами. Она читает стихотворение без рифмы, и Боб тихо поясняет нам, что это верлибр.
– Ты наденешь красный берет – это значит, что больше не веришь мне?! – кричит со сцены девушка, сжимая в пальцах измятый листок. – Или так ты хочешь отразить свой взгляд на политику? Ты фанатик, ты болен, и ты заразил меня!
Вдруг она засовывает руку под ворот толстовки, выуживая оттуда красный берет, и, сжав его в пальцах, выбрасывает руку вверх, держа берет, как знамя.
Бо́льшая часть зрителей в зале смотрит на выступление серьезно, а кто-то даже со слезами на глазах, отчего я чувствую себя совершенно лишней, потому что мне, глядя на это, хочется рассмеяться.
Округлив глаза, Зейн, не отрывая взгляда от выступающей, тянется за одним из шотов, до краев наполненных ромом, и в секунду опустошает его.
– Что. За. Черт? – тихо спрашивает он.
– А знаешь, что бы я сказала, стоя у того ручья с моими слезами, любимый? – продолжает девушка со сцены. Она делает многозначительную паузу, а затем швыряет берет на пол. – Отсоси, придурок!
Поперхнувшись ромом, Зейн кашляет. Рассмеявшись, я хлопаю его ладонью по спине. В этот момент весь паб бурно аплодирует, свистит, и кто-то даже поднимается с места, чтобы похлопать стоя.
Спустя несколько невыносимых выступлений вроде пародии на Дональда Трампа на сцену приглашают Боба. Большую половину номера он испуганно заикается, постоянно поправляет дурацкую бабочку на шее и шутит совсем не смешно.
– Всем же знакомо то чувство, когда вы пачкаете соусом новую футболку? В этот момент ты думаешь: «Если и женюсь, то только для того, чтобы жена постирала это».
– Умоляю, – тихо произносит Зейн мне на ухо, – давай уже пойдем отсюда?
Дождавшись окончания выступления Боба, мы громко аплодируем, а потом я говорю Рози, что у меня разболелась голова, и она понимающе кивает. Мы с Зейном покидаем «Счастливчика Чаплина» только после того, как он покупает в баре две бутылки пива.
Зейн без остановки вспоминает выступление с красным беретом, пока мы не спеша прогуливаемся по набережной. Вообще я и Зейн, мирно гуляющие по улицам города и неспешно потягивающие пиво, – это странно. Либо мне все это снится, либо он хочет поговорить со мной о Кэмероне.
Мы сворачиваем на длинную деревянную пристань, слабо освещенную фонарями. Тихие всплески воды и скрип дерева под ногами действуют успокаивающе.
– Мы ведь здесь не просто так. Может, уже скажешь то, что хотел?
– Может, я просто соскучился? – чиркнув зажигалкой, он закуривает. – Ты часто ошивалась у нас, я привык к тебе.
– Говоришь обо мне, как о животном.
– Я не к тому. Просто подумал о том, что даже если я соскучился – а я, к слову, далеко не твой фанат, – то как же сильно тогда соскучился по тебе Кэм?
– Как и я по нему.
– Тогда какого черта вы двое творите?
– Думаю, он рассказал тебе о том, что произошло и где он нашел меня?
– На пороге у Гарри.
Сделав глоток пива, киваю.
– Мне было не с кем поговорить открыто, я была в панике, Зейн. В общем, это не значит, что я не сказала бы об этом Кэму, я не собиралась убегать и оставлять его в неизвестности.
– У нас с Сабриной был похожий период, и она так же оказалась на пороге у того, кто мог поговорить с ней открыто, дать совет и даже помочь.
– Только не говори, что на пороге у Гарри.
Я останавливаюсь, когда мы доходим до края пристани. Зейн садится, свешивая ноги вниз, и я осторожно опускаюсь рядом с ним.
– Лучше бы у Гарри, – невесело усмехнувшись, он покачивает головой. – У Фела.
От удивления я едва не роняю бутылку.
– Ты шутишь? У того самого Фела?
– Они с Сабриной раньше неплохо общались, примерно как вы с Гарри. Феликс влюблен в Рину уже очень давно.
– Для этой истории нужно было брать что-нибудь покрепче.
– Согласен, мой прокол. Так вот, в предыдущих сериях нашего сериала Рина пришла к нему не только за душевным разговором; она пришла умолять о том, чтобы Фел дал мне свободу. Только в тот день Фела не было дома, зато был Себастьян.
Вспоминаю историю, что рассказывал мне Кэмерон: когда Майк сделал донос в полицию, все ребята смогли выкрутиться, а вот кузен Феликса по имени Себастьян и еще несколько парней оказались за решеткой.
– Сабрина была очень сильно напугана, когда меня немного потрепали у нее на глазах.
– Немного?
– Ну, – он морщит нос, – только если чуть-чуть. В финале представления мне чуть не повесили красный галстук – тот самый, что в итоге примерил на себя Майк.
Я вздрагиваю, вспомнив темную жирную полосу запекшейся
