Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

— Но в этом случае теория отвратительна, — сказал он. — Я держусь за надежду, что ко мне все еще может прибыть другой брат. Рогал, о звезды, но я бескорыстно передам ему трон! Сангвиний, в тот же миг! Они достойные наследники! Благородные братья!

— И если они согласятся, это придаст законную силу Секундус, — кивнула она. — Их поддержка подкрепит ваш выбор.

— Любой верный сын, — пробормотал Жиллиман. — Я бы немедленно принял любого верного сына.

— Даже Русса? — спросила она.

Жиллиман засмеялся.

— Он варвар, — сказал примарх, — но при этом король. И он настолько верен, что посрамит всех нас. Да, даже Русса. Возможно, нам нужен воистину свирепый монарх, чтобы помочь во время этого нового раздора.

— А вы, в качестве его совести, будете хранить его корону чистой, — сказала она.

— Конечно, — ответил Жиллиман. Он снова глубоко вздохнул и огляделся. — Прикажи персоналу Резиденции убрать комнату. Вычистите ее. Заново обустройте. Я проголодался. Думаю, этой ночью я отужинаю с Волками.

Примарх посмотрел на управляющую.

— Расслабься, Тараша, — сказал он, — к утру я приму решение. Если я соберусь объявить себя регентом, ты скоро об этом узнаешь, и мы сможем приготовиться к заявлению.

— Никто другой не подходит для этого, милорд, — сказала Ойтен.

— Никакого другого просто нет, — ответил он. — Поэтому полагаю, что это им придется стать мне.

Сгоревший труп, который упал на южный округ Магна Макрагг Цивитас, был отправлен в закрытый, недоступный блок на нижних уровнях медицинского корпуса Резиденции. Доступ на эту территорию был ограничен, и только уполномоченному персоналу разрешалось входить и выходить, и даже знать о природе того, что содержалось в лаборатории.

Тетрарх Окклуды Валент Долор прибыл без эскорта и прошел по длинному, гулкому коридору к нескольким арочным дверям. Стоявшие на страже Ультрадесантники поклонились и пропустили его. Одна за другой двери заскрипели, расходясь в стороны.

В простом помещении лаборатории, покрытом цинком и гальванизированной сталью, тетрарха ждал капитан Касмир. Пахнущую техникой комнату освещали зеленоватые лампы. Посередине лаборатории на возвышенном основании лежала тяжелая железная капсула. В ее крыше и по сторонам располагались смотровые окна из бронестекла, чтобы тело, плавающее в бальзамирующих растворах, можно было изучать. Шлюзы в стенках капсулы также позволяли вводить хирургические инструменты для взятия образцов ткани. Все, что было видно через окна — редкую пенистую пелену. Вокруг капсулы работали несколько медицинских техников.

— Мы установили личность? — спросил Долор советника.

— Нет, повелитель, — ответил Касмир. — Но мы ответили на один вопрос.

Он протянул Долору инфопланшет. Тетрарх взял его и прочитал содержимое.

— Тщательный анализ записей орбитального наблюдения в конце концов дал понять, каким образом прибыл наш мертвый незнакомец, — сказал Касмир. — Видите небольшой всплеск вот здесь? Вспышка телепорта в верхней атмосфере. Нестандартная телепортационная сигнатура.

— Значит, он материализовался в верхней атмосфере из ниоткуда?

— А потом падал, — подтвердил капитан Касмир, — до самой поверхности, пылая, как метеор при прохождении атмосферы.

— Нам что-нибудь известно о начальной точке телепортации?

— Характер вспышки изучается, но я сомневаюсь в результате, милорд.

Долор вернул планшет и подошел к капсуле.

— Чем больше мы узнаем, тем более загадочным он становится. Я…

Он резко остановился. Загудели некоторые из датчиков тревоги. В нижней части пульта управления возле основания вспыхнули несколько янтарных сигнальных ламп. Медицинские техники на миг отпрянули от изумления.

— Что это? — спросил Долор. — Что происходит?

— Не знаю, лорд тетрарх, — ответил один из техников.

— Это не имеет смысла, — отозвался другой.

— Должно быть, системный сбой, — предположил третий.

Зазвучал новый сигнал тревоги.

Долор приблизился к капсуле, держа руку на рукояти меча. Он заглянул в одно из затемненных окон.

— Кто-нибудь, объясните мне, что происходит, — прорычал он.

Вдруг раздался очень сильный стук. Даже Долор отпрянул.

Звук был вызван ударом изнутри капсулы. Кто-то очень сильно врезал по одному из стеклянных окон.

Долор посмотрел, моргнул. К внутренней стороне бронестекла прижалась ладонь и пальцы огромной человеческой руки — окровавленной и с отслаивающими кусками почерневший и обгоревшей плоти.

— Откройте чертову капсулу! — приказал Долор, извлекая меч. — Во имя Пятиста Миров, что бы там ни было, оно вовсе не мертво!

Корабль вышел из тьмы, и бесконечная охота в его тьме впервые за шестнадцать недель прервалась.

В глубинах почти безжизненного пространства огромного теплоприемника реактора остановилась добыча — ночной призрак, приговоренный на абсолютное одиночество на всю оставшуюся жизнь.

Он присел на ржавой опоре над дымящимися котлами двигателей корабля, и обвил руками свое тело. Черный плащ был в лохмотьях. Тот немногий свет, что источали двигательные камеры, отразился от острых граней когтей призрака.

Он почувствовал тяжелый удар, пульсацию, смещение перехода. Услышал аритмичную вибрацию двигателей, проводящих пространственную корректировку. Почувствовал, как скрутило внутренности и защипало в носу. Из-за этого он застонал.

Корабль вышел в реальное пространство.

Добыча откинула голову назад и начала смеяться. Потрескавшиеся губы разомкнулись, и будь в этом месте хоть немного света, то стали бы видны почерневшие и гнилые зубы. Резкий и надломленный, как раскалывающийся ледник, смех эхом разнесся по теплоприемнику.

Правила только что были переписаны. В реальном пространстве корабль больше не был тесной темницей. А он больше не был добычей.

Правила только что изменились, и люди начнут умирать. Многие. Все.

Наконец-то.

Корабль вышел из тьмы.

— Переход завершен, — доложил капитан Стений с высокой, огражденной платформы мостика. — Установлено местонахождение в реальном пространстве.

Под ним на главной палубе персонал мостика, подключенный к различным пультам управления, без остановки переговаривался, обмениваясь и обновляя потоки данных реального пространства настолько быстро, насколько позволяли приборы.

Стений повернулся к хозяину корабля. Тусклый свет на мостике скрывал дымчато-серебристые аугметические глаза Стения. Лицо капитана десятилетия не выражало никаких эмоций, обездвиженное из-за повреждений нервов.

Тем не менее, хозяин корабля — охотник — знал, что за неподвижной плотью скрывается улыбка облегчения. Повелитель сидел на огромном, гравированном троне, который тенью выделялся в задней части огромного мостика флагмана. Король без королевства.

Охотник поднял голову, выразив признательность Стению, и взглянул на главный дисплей. Свет был поразительным: подобный маяк мог осветить целый мир. Чудесным образом корабль охотника вместе со всем флотом в кильватере входил в звездную систему, освещенную величайшим межгалактическим маяком, который он видел за свою жизнь.

Система вооружена и защищена. По всем каналам уже поступали запросы. На дисплее стратегиума он видел межпланетные оборонительные рубежи, минные поля, следил за тем, как звездные форты активируют оружейные системы, а орудийные станции — батареи, как флоты перехвата резко разворачиваются в ответ на сигнал об их неожиданном прибытии.

Конечно, они должны были так спешно отреагировать. Иначе и не могло быть, ведь охотник привел с собой один из величайших боевых флотов Империума, возможно самый величайший.

— Это не Солнечная система Терры, — сказал он.

— Абсолютно верно, милорд, — ответил Стений. — Это даже не Соляр Сегментум.

— Тогда ответь мне. Где мы? — спросил охотник едва слышимым голосом.

Леди Тералин Фиана дома Не’Йоцен, навигатор флагмана, сошла по возвышенной платформе из навигационного поста и подошла к трону охотника. Нефилла тяжело ранила ее. Братья Ардел Анеис и Хафан поддерживали с обеих сторон ее изнуренное тело.

— Вы правы, повелитель, — прошептала она, будучи не в состоянии говорить громче. — Это не Терра, а свет — не Астрономикон. Я пока не могу объяснить присутствие и природу маяка, но он вытянул нас из шторма. И проделал это способом, который…

— Что вы говорите, госпожа? — спросил охотник.

Фиана покачала головой.

— Я не могу объяснить, милорд, — шепотом ответила она. — Там что-то работает, какая-то технология, которую я не могу объяснить. Не психическая. Эмпатическая. Словно сам свет показал себя нам, зная именно то, чего мы хотим. Он знал, куда мы направлялись.