Затерянная библиотека - Изабель Ибаньез

– Не только, – ответил отец. – Но фактически да. Она перестала регулярно отчитываться, не помогала, когда я в ней нуждался. У твоей матери появилось слишком много дел, и она стала редко появляться на раскопках. Когда она все-таки приходила, то вела себя неприемлемо.

– Что ты имеешь в виду?

Papá пристально посмотрел на меня.

– Это останется между мной и Лурдес. Достаточно сказать, что ее холодность отталкивала. Во время ее последнего визита я последовал за ней в Каир и узнал об измене. – Отец так сильно сжал кулаки, что у него побелели костяшки. – О ее маленькой тайной семье, в которой росла еще одна дочь. Только когда я встретил ее здесь, в Александрии, с тобой, я догадался, кем та девушка была на самом деле. Очаровательная юная негодница. Ее звали Исадора, верно?

Я молча кивнула, отметив, что отец говорил о ней в прошедшем времени. На мгновение я задалась вопросом, откуда он узнал случившемся на маяке. Но подобное не могло долго оставаться незамеченным.

– Что ж,– продолжил Papá с ледяной улыбкой, – не могу сказать, что сожалею о ее смерти. Как она умерла? Из-за этого у тебя синяки на шее?

Я вспомнила, как Исадора сдавила мое горло, как я испугалась, когда поняла, что задыхаюсь.

– Она упала, – хрипло ответила я.

– Упала, – повторил он. – А синяки?

– Это больше не имеет значения, – сказала я.

– Для меня имеет.

Я промолчала. Если эти слова должны были убедить меня в его отеческой преданности и защите, было уже слишком поздно. Мне не хотелось от отца ни того ни другого.

– Расскажи все о Mamá, – попросила я. – Что произошло после того, как она предала тебя?

Папа пристально смотрел на меня, и я видела, что он лихорадочно размышлял.

– Я знаю, тебя расстраивало наше решение никогда не брать тебя в Египет. Все эти годы ты умоляла, плакала, злилась на нас.

– Я помню.

– Это было решение твоей матери, и я согласился с ней, потому что принимал ее доводы. Полагаю, ты придумала объяснение, почему мы не берем тебя с собой? – Отец развел руками и наклонился, опершись локтями о колени. Меня поразило наше сходство. Боль вспыхнула в моем сердце, разрывая его на части.

Я знала, что эта зияющая рана никогда не зарастет до конца.

– Инес?

Я тряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями.

– Mamá думала, что это слишком опасно, – догадалась я.

Papá кивнул.

– Да. За время нашей совместной работы мы нажили немало врагов. Но это не главная причина. У нас обоих были свои основания не брать тебя с собой в Египет. Твоя мать не хотела, чтобы ты увидела, кем она была на самом деле – изменницей и воровкой. Она хотела, чтобы ты считала ее совершенной во всех смыслах. Настоящей леди. – Его тон стал язвительным. – Уважаемой, вызывающей восхищение.

– А твоя причина?

Papá улыбнулся.

– Узнаешь позже. Но все зависит от твоих дальнейших действий.

– Я не понимаю.

– Сейчас и не нужно, – ответил он. – Но я хочу, чтобы ты осознала одно: твоя мать пыталась уничтожить меня. И я отомстил, ранив в самое уязвимое место, совершив худшее, что мог придумать.

– Что?

– Я сделал так, чтобы ты приехала в Египет.

В дверь постучали.

– Войдите,– сказал Papá, не отрывая глаз от моего лица.

Мистер Грейвс выглянул из-за двери.

– Пора. Все готово.

– Она здесь? – спросил отец.

– Они оба здесь.

Papá встал и протянул мне руку:

– Пойдем, Инес.

– Я не хочу участвовать в этой… в этой войне между тобой и мамой. Я дала тебе то, что ты хотел. Теперь ты должен сдержать свое слово и отправить ее в Каир, чтобы…

– Воры никогда не держат слово,– сказал он.– Ты пойдешь со мной, hijita.

Мистер Грейвс вышел с пистолетом в руке.

– Ты застрелишь собственную дочь? – прошептала я. Я не могла поверить, что он действительно мог совершить что-то настолько ужасное.

Папа оглядел меня, изучая черты моего лица.

– Я воспитал тебя как родную дочь. Но с тех пор, как я узнал об измене, мои планы изменились. Твоя мать – гулящая женщина, и вряд ли мистер Финкасл был ее первым любовником.

– Нет, – прошептала я. – Ты же не думаешь…

– Я был бы дураком, если бы не задался этим вопросом,– мрачно произнес Papá. – Чья ты дочь? Моя ли? Ты вполне можешь быть моим родным ребенком.– Затем его лицо посуровело, в уголках глаз появились глубокие морщинки.– А можешь и не быть.– Papá мотнул головой в сторону двери, а затем жестом велел мне встать. Я поднялась в странном оцепенении. – В любом случае, почему бы нам не пойти и не спросить твою мать?

Я чувствовала себя так, словно мне нанесли смертельный удар, но, так или иначе, должна была ходить, говорить и выполнять приказы. И еще дышать после того, как отец небрежно заявил, что я, возможно, не его родная дочь. Да, внешне я скорее походила на свою мать, но мы оба любили Шекспира, увлекались книгами и историей. Были близки по духу.

Я его дочь: иначе и быть не могло.

Но даже если нет, неужели он убьет ребенка, которого воспитал?

Мистер Грейвс ткнул меня дулом пистолета в спину, и я подпрыгнула.

– Боюсь, у меня больше терпения, чем у него,– сказал Papá. – Я бы не сопротивлялся.

Затем он подобрал с пола свой костюм и снова превратился в мистера Стерлинга. Пока он поправлял усы, до меня дошло.

Мой отец умер в тот день, когда я получила письмо от дяди. Отныне, глядя на Papá, я буду думать о мистере Стерлинге, его второй личности. Человеке, которого он придумал и который силой добивался своего, лгал, чтобы стать могущественнее, и причинял людям боль, чтобы получить информацию.

Человек, которого я любила, исчез навсегда, и больше всего меня убивало то, что я никогда не знала, кем на самом деле был Papá и на что он способен.

Если бы я знала, возможно, я никогда не полюбила бы чудовище.

* * *

Мы сели в другой экипаж, и я снова оказалась рядом с мистером Грейвсом. Мне завязали глаза. Наверное, отец думал, что под дулом пистолета я не стану поднимать шум. Но от нашего разговора у меня голова шла кругом, и я не могла усидеть на месте. Мне хотелось выбраться из экипажа и разрушить гнусные планы моего отца.

– Не ерзай, Инес,– сказал Papá.

Я с трудом сглотнула.

– Почему ты раньше не признался, кто ты на самом деле?

– Ты только что приехала, и