Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Ростовцев и теперишний свой заказ получил-то лишь потому, что юристов, знающих английский, не слишком модный в свете язык, было не особо много, а те, что были, затребовали за поездку за океан уж совсем неприличные деньги. И чего греха таить, в мечтах Юрий видел, как на гонорар откроет настоящую, с кожаными креслами и золоченой табличкой, адвокатскую контору, куда наймет пару-тройку молодых способных помощников присяжного поверенного…
А ведь жизнь могла повернуться и по-другому…
«Юра, поймите…»
В памяти, как будто вчера это было, ожил вечер трехлетней давности. Серое питерское небо за окном. Серый дымок над пахитоской в тонких пальцах. Серые глаза, с какой-то грустью смотревшие на него из-под длинных ресниц…
– Юра, поймите… Сейчас не времена Данте и Беатриче и даже не девятнадцатый век! Любовь? Я в нее не очень верю.
– Аглая, милая…
– Не надо, Юрий, я, смею думать, достаточно хорошо знаю мужчин, чтобы понять, что вы мне хотите сказать. А еще я знаю жизнь. Я хоть и генеральская дочь, но, когда родилась, мой батюшка был всего лишь штабс-капитаном, и я на себе испытала, что такое бедная жизнь в заштатном гарнизоне в глухой провинции. Видела и как матушка считает медяки, и в какой нехватке живут прочие гарнизонные офицеры. Не буду долго говорить, мне сделал предложение наследник мукомольных заводов, и я склонна его принять. Останемся же друзьями, Юрий…
– Прощайте, Аглая Тихоновна! – услышал он как будто не свой голос.
Он даже не сказал тогда Аглае, что ради того, чтобы остаться с ней, он отверг предложение Обручева – самого Обручева! – присоединиться к экспедиции в Восточную Сибирь, в планах которой было многое: и загадочная долина Елюй Черчех, и даже проверка слухов о будто бы находках в якутских реках алмазов. (Экспедиция та не удалась, да не в этом же дело!)
От воспоминаний он вернулся в сегодняшний день.
Верхнюю палубу заполняла фланирующая публика, все больше – третий класс. Немцы с каменными челюстями, евреи с бакенбардами-щетками, смуглые левантийцы. Шумные фламандцы в своих огромных шапках и пестрых шарфах, французы в беретах, молодые славянские парни в рубахах с вышивкой. (Словаки? Русины? Кроаты?) Зеленые и желтые фартуки, цветастые платки, домотканые рубахи с затейливым узором вышивкой, старовидные кафтаны, меховые шапки, желтые и красные сапоги, жилетки из овчины. Молодые люди без церемоний знакомились и через пять минут начинали прогуливаться по палубе под ручку, а некоторые уже украдкой целовались и с обожанием смотрели друг на друга.
Среди толпы попадались выгуливающие собак стюарды, а то и пассажиры, выведшие на воздух своих четвероногих питомцев. Те вели себя почти благонравно, не пытаясь навалить на палубу кучку или облаять публику. Юрий невольно умилился, глядя, как девчушка лет семи подбежала к крупному французскому бульдогу на поводке у представительного мужчины и положила ему ладошку на холку. Пес добродушно заворчал, а хозяин столь же добродушно улыбнулся. Вообще на борту оказалось неожиданно много детей, повсюду слышался заливистый смех, выкрики на многих языках – от ирландского и валлийского до арабского. Удивленные глазенки взирали на густо дымящие трубы и море далеко внизу. Ребятня затевала игры и ей, казалось, не мешало то, что зачастую речь их друг другу непонятна. Иногда мамашам приходилось оттаскивать непослушных малышей, уж слишком разыгравшихся. Были тут и игры другого рода. Не раз и не два он наблюдал, как девушки с взвизгами убегали от пытающихся их догнать парней, причем погоня доставляла удовольствие и тем и другим.
Высоко над кормовой палубой между фок-мачтой и грот-мачтой была натянута антенна корабельного радиотелеграфа. Она громко жужжала и потрескивала, и пассажиры, гулявшие по палубе, нет-нет да и задирали головы, бросая на нее удивленные взгляды.
– Все-таки великолепный корабль! – вырвалось у Юрия.
– Вот чего не ожидал, так это встретить тут на борту английского лайнера соотечественника! – услышал он за спиной.
Обернувшись, он увидел высокого белокурого мужчину с аккуратной бородкой и глазами навыкате.
– Э-э-э, с кем имею… – машинально вырвалось у него.
– Позвольте представиться, Регастик Герман Робертович. Инженер-механик, Ревель. Еду изучать опыт американских промышленников по заданию Министерства торговли, – отрывисто и сухо представился собеседник.
– Юрий Викторович Ростовцев, Санкт-Петербург.
И добавил зачем-то:
– Лицо свободной профессии.
– Признаться, думал, что я, почитай, в одиночестве. Со мной во втором классе только чета евреев из Витебска да мой коллега Ниссен…
– Да вообще-то русских тут довольно много.
Ростовцев спохватился, что, пожалуй, сказал больше, чем следовало. Еще начнут расспрашивать, откуда он это узнал и все такое прочее. Так что на всякий случай пояснил:
– Пишу книгу о первом рейсе этого невероятного лайнера.
Но господин Регастик не обратил на оговорку внимания.
– Что до вашего восхищения, милостивый государь Юрий Викторович, то оно вполне простительно. Вы ведь, судя по всему, не имеете отношения к техническим наукам?
– Увы, – согласился Юрий, – далек от них.
При этом ни на йоту не солгал, ибо поддельные векселя, завещания и сбежавшие мужья от техники определенно далеки.
– Вот я про то же говорю! – с жаром продолжил Регастик. – Сами подумайте, этот корабль при водоизмещении полсотни тысяч тонн везет всего лишь менее чем две с лишним тысячи человек.
– Две тысячи сто семь, – уточнил Юрий, – это считая команду.
– Вот именно! – поднял Регастик вверх палец. – Вот именно! Тысяча четыреста пассажиров. Корабль потребляет два пульмановских вагона угля в час, чтобы перетащить через океан меньше чем семь тысяч пудов или сто метрических тонн пассажиров, если взять в среднем по пять пудов на человека! – Сей комический пересчет пассажиров тонны заставил Юрия чуть улыбнуться. А между тем уже известно средство перевозки через океан почты, и пассажиров куда лучше, чем подобные железные громадины, – это дирижабль. При этом надо помнить, что если у нашего «Титаника» скорость хода сорок верст максимум, то у дирижабля, даже тихоходного, – шестьдесят с лишним! – азартно жестикулировал господин Регастик. – А значит, благодаря воздушному судну срок путешествия между континентами сократится до двух-трех дней.
– Да, – пожал плечами Ростовцев. – Звучит резонно, сударь. Возможно, мы до этого доживем…
– «Возможно», милостивый государь?! – воскликнул задетый за живое инженер. – Да
