Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова

Царь вздрогнул, даже схватился за меч, услышав позади скрип распахнувшихся дверей. Обернувшись, он увидел стоящую во весь рост Гипсикратию – не юную, но все еще красивую скифку – свою последнюю жену и телохранительницу с обнаженным мечом в правой руке и кинжалом в левой.

– Предательница! – воскликнул он. – Ты пришла убить меня?

Однако та, кого Митридат счел за убийцу, поклонилась и порывисто произнесла:

– О Митридат, государь и муж мой! Поспеши за мною, ибо вот-вот сюда ворвутся враги!.. Ты слышишь треск – это вышибают ворота дворца!

– Куда? – горько всхлипнул царь, глядя на степную воительницу. И подумал – не уловка ли это врагов, которые хотят схватить его живым, чтобы угодить Риму. – Куда, Гипсикратия? Кто послал тебя? Кому ты служишь?.. Римлянам? Фарнаку?..

– Тебе одному служила – и с мечом, и в постели – и тебе была и есть верна! – с жаром вскричала амазонка. – А за дверями нас ждет Гиерон, твой лекарь! Он проведет тебя и твоих дочек тайным ходом за стены акрополя, а там мы поможем тебе бежать в степь к союзникам или переправиться через пролив и бежать в Парфию.

На мгновение глаза могучего старика сверкнули былым огнем. Неужели зеркало все-таки не солгало – и ему суждена слава и память в веках?? Но тут же надежда угасла. Митридат прислушался к шуму побоища и с какой-то совсем не привычной мягкостью произнес:

– Моя любимая жена! Ты осталась верна мне, когда могучие мужи бежали, словно робкие зайцы!.. Но ни скифы – твои земляки, ни парфяне, ни сам Ахурамазда не помогут мне, ибо чаша моей судьбы – пуста, и теперь мне осталось лишь умереть! И я хочу скорее покончить расчеты с жизнью!.. Но яд бессилен! Боги сжалились, послали тебя – я умру не под клинками предателей и не в руках проклятых римских палачей. Ты доставила мне немало радости на ложе – доставь и последнюю: выполни волю богов, возьми меч и умертви меня!

Как во сне увидела амазонка опустившегося на колени великого Митридата. Царь аккуратно снял корону и склонил для удара седую красивую голову, ту голову, которую она так часто держала на коленях…

– Руби! – умоляюще простонал Митридат.

В странном оцепенении амазонка стояла без движения, ошалело переводя взгляд затуманенных глаз с меча в руке на коленопреклоненного царя.

Загрохотали тяжелые, подбитые медью сапоги, и в Митридатовы покои вбежал старший телохранитель Битоит, начальник отряда галатов. Он хромал, лицо было перекошено, повязка на руке набухла свежей кровью.

– Не мешай моей жене исполнять мою волю, – не вставая бросил монарх. – Моя жизнь завершилась. Не стой на пути богов, храбрый кельт.

Тот потрясенно помотал головой и вдруг выкрикнул:

– Нет, государь! Ради Тараниса и Луга – нет![166] Я не допущу, чтобы столь великий царь умер от руки бабы!!!

И Битоит выхватил меч… Парфянская сталь, описав сверкающий полукруг, опустилась на бычью шею Митридата. Миг – и царская голова покатилась по мозаичному полу, могучее тело грузно осело и повалилось навзничь, орошая алой кровью изображения кентавров и грифонов.

Увидев обезглавленный труп того, кто был для него властелином жизни и смерти, галат замер, словно не осознавая что сделал, и затрясся в рыданиях.

– Отец! – вскричала забытая всеми Митридатида. – Я не хочу жить, если тебя нет! – В руке ее была раскрытая шкатулка.

– Сестра – я иду за тобой! – подхватила Нисса. – Будем с отцом!

И обе через миг зашатались и упали замертво на пол, содрогаясь в предсмертных конвульсиях. Каменные и стеклянные флакончики со стуком покатились в разные стороны.

Через несколько минут послышались крики, приближающийся топот ног. Грубые голоса довольно перекликались.

В дверях появились победители – косматые бородатые гениохи[167] с буквой «фита», выведенной охрой на островерхих шлемах, – ее носили отряды царевича Фарнака. То есть уже царя.

Во главе их был, однако, перс – бывший митридатов тысячник Пакор, приговоренный бывшим хозяином к смерти за бегство с поля боя да пригретый царевичем.

– К телам базилевса и его дочерей не прикасаться и ничего тут не брать! – внушительно обратился перс к воинам. – Идите в другие покои и ищите там добычу! Хотя нет – взять его! – Палец указал на пребывавшего в прострации Битоита.

Галат обмяк в руках горцев.

– Ты жди, – бросил он Гипсикратии. – Царь решит, как тебя наградить за то что ты открыла ворота…

– Аээээрррр!! – взревел галат, тщетно вырываясь из лап солдат Фарнака. – Проклятая тварь! Грязная лошадница!!

– Твой царь хотел отдать нашу с ним дочь замуж за сарматское животное Сайтаферна, – зло бросила она в ответ. – Я не для того в муках дала ей жизнь, чтоб он забил ее плетью, как двух своих прежних жен.

Гениохи, не обращая внимания на скандал, продолжали разглядывать трупы царя и Митридатиды с Нисой. Пакор подошел ближе и поднял с пола золотую тиару, осыпанную жемчугом и драгоценными камнями.

Царский меч тоже оказался в его ножнах, а на его эфесе, как помнила Гипсикратия, сапфиров и изумрудов – на пятьдесят талантов серебра.

И вот появился и сам Фарнак – уже не юный – лет под сорок, обрюзгший и лысоватый, роскошно одетый, с лицом не воина, а распутного гуляки.

Он молча взирал на отрубленную голову отца и валяющихся как палая скотина сестер…

Пакор преклонил колени и протянул корону Фарнаку. И тот, благосклонно кивнув, водрузил ее на плешь.

Потом длань его указала на Битоита.

– Я не хотел смерти моего возлюбленного отца! – воскликнул он с выражением бездарного актера. – Ты умрешь, цареубийца! Ты умрешь как раб! Распните его, как мои римские друзья распинают рабов! Распять его над воротами акрополя!

Рыдающего Битаита уволокли. Вояки Фарнака рассыпались по коридорам и залам, спеша поживиться царским добром, походя насилуя невольниц и хлеща вино из дворцовых запасов.

– Базилевс Митридат умер! Фарнак – царь! – выкрикивали воины и слуги в каком-то радостном исступлении.

– Митридат мертв! – неслась весть за стены акрополя и дальше, на улицы Пантикапея. – Так решили боги!.. Да здравствует великий и мудрый царь Фарнак!

Кто-то нетерпеливо дернул Гипсикратию за рукав туники тонко выделанной оленьей кожи. Это был лекарь Гиерон, бледный, дрожащий молодой человек. Даже странно – что в нем нашла дикая и необузданная Аксиана – ее средняя дочь. Дочь ее и покойного Митридата, которой он хотел скрепить союз с самым сильным сарматским правителем, тем, кого звали чудовищем свои же подданные…

– Драгоценная свекровь, чего ты задумалась?? Смерть думать не будет – она у тебя за спиной! – зашептал он побледневшими губами. – Фарнак сейчас занят, но сегодня завтра о тебе вспомнит – и что-то я не верю в его царскую благодарность! Бежим, бежим скорее! Теперь нам