Фантастика 2025-50 - Сергей Ампилогов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
А я не могу пассивно наблюдать, когда умирают люди, которые могли бы жить. И семьи у меня нет. У меня есть только моя жизнь, которой я согласен рискнуть, чтобы спасти тысячи.
Ну что? Вы рады, что вытащили из меня эту информацию? Теперь, возможно, и вы окажетесь под ударом.
– Семьи нет и у меня, – грустно улыбнулся доктор.
– У меня теперь тоже только моя жизнь. И мне нечего бояться. Я давно понял, что все эти ложи и секты, кланы и касты созданы только для того, чтобы затащить «под свою сень» гордецов, думающих: «Я не такой, как все! Меня не ценят!» И использовать их. Ну и романтика тайны играет свою роль… Принадлежность к обществу, которое выше всех остальных. И значит, принадлежа к нему, ты тоже возвышаешься над толпой… Глупость и ложь! Ложь самому себе. Вся эта принадлежность к ТАЙНЕ – кусок сала в мышеловке. И все завязано на самом страшном из семи смертных грехов – на Гордыне.
Я из-за этого потерял самых близких людей. Жену и сына. (Я почти не врал.)
И тогда я понял, что все личные амбиции – прах. Вечны лишь два понятия для мужчины: СЕМЬЯ и РОДИНА. РОДИНА и СЕМЬЯ. И только! Все остальное вторично.
Я потерял свою семью и теперь хочу принести максимальную пользу своей Родине – России.
– А в чем моя роль? – Бородкин оставался настороженным. – Зачем я вам? Я ведь просто сельский доктор, мое имя ничего вам не даст. Вам нужна была моя лаборатория?
– Если честно: изначально – да. Но вы действительно показали себя настоящим ученым-исследователем. Таких единицы на всю империю, поверьте.
– Поверить сложно.
Почему-то вспомнилась фраза Шарапова из теперь уже бессмертного фильма: «Ну что же мне теперь, самому, что ли, зарезаться, папаша, или справку от ментов принести, что я у них не служу?»
– Филипп Степанович, давайте спокойно: все, что я вам рассказал, все, что вы узнали благодаря моим подсказкам, может принести вред России?
– Вряд ли. – Решительность доктора подрастеряла свой напор.
– А пользу? Мне надо вам доказывать, что потери армии из-за болезней зачастую превышают ее потери в боях?
– Пожалуй, тоже не стоит.
– Так какого же рожна, – вспылил я, – вы выискиваете какие-то гнусности в моих целях? Сберечь тысячи штыков от болезней на переходах, тысячи раненых спасти от смерти, а если вообще отстраниться от войны – десятки тысяч не умерших по-глупому крестьян и горожан…
Вас личные амбиции заели? Понимаю. Да, я вас обманул… сначала. Но вы же умный человек и давно должны понять, зачем я это сделал.
Ну что? Будем лелеять свою обиду или вместе о грядущей войне подумаем?
– Да какая там обида. Я просто непонятного не люблю. Остро не люблю. И ненавижу чувствовать себя марионеткой в чужих руках. – Доктор действительно не выглядел рассерженным. – Ваша история вполне правдоподобна, и факты говорят в вашу пользу. Я согласен помогать, только что от меня требуется?
– Думаю, что сначала нужно донести результаты наших исследований до научного мира России, но постараться сделать это максимально секретно. То есть открытие йода, разумеется, – с большой помпой, а вот область его применения – как раз наоборот. С этим для начала к председателю медицинской коллегии (или как там она называется) военного министерства.
– Вы собираетесь спасать только избранных? – насторожился Бородкин.
– Филипп Степанович, дорогой, да поймите же, – я судорожно старался подобрать нужные слова, – я хочу спасти всех, кого можно, но в первую очередь думаю о России. Ведь посмотрите – все последние годы страна воюет. То с Францией, то со Швецией, а сейчас с Турцией и Персией…
Без торговли с Англией, на отказе от которой категорически настоял Бонапарт, Россия долго не протянет. А значит, считать Францию долговременным союзником нельзя – она как раз наоборот – потенциальный враг.
Поэтому забочусь в первую очередь о русских солдатах, об их жизнях. На данный момент не стоит пытаться облагодетельствовать все человечество. Вы согласны?
– На все у вас есть ответ, Вадим Федорович. И очень убедительный, – доктор был не то чтобы задумчивым, но явно усиленно анализировал мои слова, – а ваши имя-отчество настоящие?
– А давайте не будем, Филипп Степанович, – я уже начал слегка злиться, – я вам мало рассказал?
Удовлетворю ваше любопытство в последний раз: конечно, не настоящие. Нужно быть последним идиотом, чтобы, уйдя оттуда, откуда ушел я, снова появиться со своими фамилией-именем-отчеством. Надеюсь, вы не будете у меня выпытывать настоящие?
Мой напор произвел впечатление на Бородкина.
– Ради бога, извините, я, действительно, слегка увлекся…
– Ну и оставим это, – смягчился я. – Вы мне поможете?
– Все-таки да, – доктор практически не раздумывал, – что от меня требуется?
– Да пока просто составить отчет о наших открытиях и направить его куда следует.
– Так следует – в Академию наук, – слегка оробел Филипп Степанович.
– И что? Значит, туда. Только на конверте напишите: «Открытие нового простого вещества» – или что-то подобное, чтобы под сукно не сунули.
– Как раз в таком случае могут и сунуть, – хмуро бросил доктор, – или того хуже – присвоить открытие. Лучше я через Клауса перешлю. Ему я доверяю как себе, а имя в научных кругах у него есть. Не посмеют пакостить или игнорировать.
– Как знаете. Кстати, вы этому самому Клаусу образец металла отправили?
– Сразу же. Сейчас покажу его письмо. – Бородкин в течение минуты нашел среди вороха бумаг искомое и протянул мне листок, исчерканный невоспринимаемым текстом.
Немецкий. Причем старый немецкий. Они тут надо мной все издеваются, что ли?
– Филипп Степанович, извините, но не владею ни немецким, ни французским. Только английский и испанский. Не знаю я немецкого. Что в письме?
– Профессор Клаус подтверждает, что данный металл неизвестен современной науке, и отправил образец вместе с описанием свойств в Академию наук. Вкратце – все.
– Тогда достаточно. Я принимаю ваш план действий. В какие сроки можно ожидать результатов?
– По йоду? Думаю, что на протяжении месяца. По бациллам – я еще не закончил отчет, а значит, месяца два. Вас устроит?
– Вполне. Я вас умоляю, Филипп Степанович: посвятите все свое свободное время этому отчету. Чем скорее вы его закончите
