Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Можно бы вопросить небесных владык в их царстве… – Маукута как бы размышлял вслух. – Но все вы знаете, не ты, а они говорят с тобой по своей воле, и лишь когда пожелают.
Присутствующие согласно промолчали. Впрочем, все они отдавали себе отчет в том, что, может быть, боги и всемогущи, но они далеко. И достучаться до них трудно.
Балам-Кице тоже мысленно согласился с чародеем. Люди есть люди, а боги есть боги. Их пути – не наши пути, вспоминал он слова старого учителя, Пальмы Ветров, Чтеца Знаков из Торваараля, разменявшего тысячу сто лун.
Есть, конечно, еще и Те… Но кому, как не жрецу Падших Звезд, знать, что Они вначале многое дают, но потом заберут все. И вполне возможно – всех. А если пришел кто-то еще? Ведь даже обычные жрецы знают о девяти преисподних, над которым не властен двуединый и его жена. А сколько этих миров еще может быть ниже Мира Сего и выше Небес?
– Знание сокрыто от нас волей Небес. Но есть способ обойти запрет и установления, если на то есть нужда, – не без самодовольства констатировал жрец-колдун. – Со мной одна из сиуакоатль из Храма при Гробнице…
Из темноты вышла девушка в церемониальном плаще, блеснувшем радугой драгоценного пера.
Все присутствующие молча коснулись правой ладонью груди, приветствуя одну из «женщин-змей», а в ее лице – и ее Повелительницу.
– Она исполнит священный танец, дабы открыть на миг сокрытое за гранью. Исполни же, Бирюзовая Ящерка! Яви свое искусство! Ради Нее и ради всех нас.
Молодая женщина выступила вперед. В отблесках высокого пламени было видно, что она смуглолица и красива и при этом высокого для женщины роста…
Повинуясь молчаливому приказу, она остановилась рядом со жрецом-колдуном и сбросила с плеч плащ из птичьих перьев.
Ящерка стояла нагая босиком на выглаженном меловом полу пещеры и завороженно следила за руками жреца.
Гибкие пальцы выписывали перед ее лицом медленный танец. В ладонях его извивалось нечто вроде сверкающей змеи. Приглядевшись, Балам-Кице узнал ожерелье из прозрачных камней, нанизанных на нитку из человеческих волос.
Посвященные, невольно следившие за этими плавными завораживающими движениями, почувствовали одно и то же – медленное головокружение…
Откуда-то словно издалека донесся новый приказ:
– Танцуй! Я, именем Хозяина Миктооллана, призываю тебя, иди на Край Мира и веди нас. Яви нам истину!
Под невнятный, еле слышный рокот барабана юная Ящерица медленно закружилась вокруг костра. Движения сплетались воедино со звуками, и не было сил отвести взор.
Но такого желания не ощущалось, напротив, хотелось смотреть не отрываясь. И это им, людям, учившимся и знающим много, способным заворожить не только простого общинника, но и змею…
Ритм становился все отрывистей и быстрее, звуки все сильнее отдавались в голове, и все быстрее перебирали маленькие точеные ноги жрицы, все неистовее плясала блестящая змея в ладонях…
Жрец-колдун начал петь низким, не похожим на свой обычный голос, выкрикивая непонятные жуткие призывы:
– Хаарранг!! Хаарранг!! Хаарранг-Ра!! Ккхухтлан ха! Хаарранг! Аззад‘даг!..
А потом Балам-Кице понял, что начинает видеть Путь. Тот самый, что идет по грани миров. Что приоткрывается обычному человеку только в бреду, в агонии или уже после смерти. Тот, что он видел, причастившись запретных зелий. Правда, выглядел он теперь как-то совсем по-другому…
Ему показалось или свет факелов и в самом деле стал отливать черным ореолом? И почему он странно отражается на алтаре? Так, что его обсидиановая полированная поверхность, кажется, становится прозрачной, выбитые на нем знаки наливаются кровавым отблеском, и среди них один, неизвестный ему многоугольный изломанный символ, как бы мерцает и пульсирует в такт тяжелым, неумолимым словам, вырывающимся из уст жреца-колдуна…
– Гха‘асс!! Гха‘асс!! Гха‘асс-Раг‘гар! Ккхухтлан! Ккхухтлан нгл-тттар ральг‘х!..
Балам-Кице мнится, что окружающая их тьма смыкается. Они словно вдруг оказались в тесном подземелье, стены которого с каждым возгласом, падающим словно камни, сближаются и вот-вот раздавят ничтожных смертных…
– Аззад‘даг! Аззад‘даг! Аз Аззад‘даг!
А потом он оказался Извне… И вот он уже покинул Мир Сей. Он в том другом, невообразимом, клубящемся Мире, заполненном чуждыми существами, где нет ни «близко», ни «далеко», ни «здесь», ни «там», ни «вне», ни «внутри», ни «рано», ни «поздно». В Мире, заполненном звуками и красками, но такими, что неведомы человеческому глазу и слуху!
Тому, кто не способен выйти за пределы Срединного мира, Мира Сего, невозможно описать словами и объяснить, что это такое…
Твой дух перемещается в чудовищной завораживающей пустоте, которая смыкается с обычным мирозданием везде и нигде… Этот мир тысячекратно изменчив… Яркие краски, холодный металлический блеск, преломленные лучи радуги, в которой есть цвета, неведомые глазу обычного человека… Но там есть жизнь и движение. Ползают друг по другу черные и красные сгустки. Пульсируют, сжимаясь и разжимаясь, кольца цвета оникса. Внутри сотканных из света кристаллов пробегают изумрудные лучи.
А потом перед ним возникла черная дыра, воронкой сходящаяся книзу, если тут был низ. И Балам-Кице падал туда, стремительно и невесомо…
А еще через какое-то время понял он, что во Тьме еще кто-то есть.
Неслышные и невидимые. И, тем не менее, всем своим существом он ощущал их присутствие. Откуда-то из глубины подсознания, словно из мрака океанской бездны, всплывает чудовищный и прекрасный в своей отвратительности спрут.
А потом из бездны донеслись голоса. Не людские и монотонно бормотавшие на нечеловеческом языке. Да, наверное, они и не были звуками! Но то, что они говорили, ученик Балам-Акаба понимал.
– …Время перемен…
– …Гибель сущности…
– …Извращение естества…
– …Необратимое изменение…
Речитативом, как заклинания в Ночь Красной Луны или молитвы Нездешним в Ночь Малой Луны, звучали эти фразы в бездне…
Потом Балам-Кице с облегчением почувствовал, что неведомая сила отступила, что омерзительные и одновременно притягательные голоса больше не слышны.
И именно тогда перед очами его возникло Видение.
Сменявшие друг друга, они почти не задерживались в памяти, но всегда вызывали страх. Белокожие двуногие демоны, верхом на демонах четвероногих, стреляющие молниями в меднокожих нагих детей истинных богов. Руины городов и разбитые алтари и статуи богов. Порабощенные жалкие остатки великих народов… Другие города – невозможные, огромные с домами под небо. Они же – разрушенные и усыпанные костями… Но одно видение вдруг стало особо ярким.
Сперва холодный ветер повеял из тьмы. Затем из полумрака проявились белые склоны невысоких гор…
Холодный ветер гнал свинцовые волны на песчаный берег, срывая с гребней клочья белой пены. Жалобно кричали морские птицы. Серо-черные тучи низко нависали над морем
