'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Цветкова! — говорит ей в спину подруга: — Не думай, что можешь уходить от вопросов вечно! Я же вижу, что Уваров тебе глазки строит!
— Валькирии — суть девы непорочные и страстям житейским не подвержены. — цитирует Уложение Святой Елены она: — А у тебя голова черте чем забита. Лучше на работе сосредоточься.
— Слышали мы про непорочность, — прищуривается Лида: — все слышали…
— Ой, вот допрыгаешься Рублева, наряд вне очереди схлопочешь сейчас! — закатывает глаза Цветкова: — У нас еще три версты периметра впереди, лучше силы прибереги!
Фантомные боли. Вот как это называли целители, разводя руками в стороны, бессильные помочь. Полковник Мещерская несколько раз сжала пальцы в кулак, разминая руку. Правая рука болела обычной, тянущей, надоедливой болью, так, словно бы из нее тянули жилы, наматывая их на колодезный ворот. С той самой ночи у нее всегда болит рука. Иногда бывают дни получше, и она почти не чувствует боли, а иногда она не может заснуть, прижимая руку к себе и сворачиваясь в клубок под одеялом. И сейчас, трясясь в седле рядом с генералом Троицким — она усилием воли опустила руку вниз, стараясь не подавать вида.
— Мария Сергеевна, прошу прощения что вас с собой взял, но у нас магов не так уж и много, а вы с вашим Даром незаменимы в том случае, если что-то пойдет не так. — поворачивает голову к ней генерал. Она кивает.
— Ну что вы Константин Георгиевич, — отвечает она, растягивая губы в улыбке, старательно делая вид что с ней все в порядке: — какие право пустяки. Сидеть в лагере под домашним арестом скучно, хоть развеюсь немного.
— Вот и ладно. — говорит генерал и подъезжает чуть ближе: — Чертовы чжурчжени совсем распоясались. Экспедиционный корпус принца Чжи. Да еще и Волчица Шаоци с ними, та самая безумная девица с здоровенными молотами на цепи. Говорят лет пять назад она в одиночку разгромила пятитысячный отряд Чосона. Врут, конечно. Это же чжурчжени, они слова правды не скажут, хитрецы. Но, как говорится — дыма без огня не бывает. Она одна из хара моритон, черных всадников Золотого Рода. Генерал.
— Слышала я о ней. — кивает Мещерская. Она и вправду слышала о Волчице Шаоци, как тут не слышать, граница рядом, чанки и чжуры постоянно туда-сюда шляются, торговые караваны беспрерывно идут, а сплетни и новости, передаваемые со сплетнями — самый ходовой товар по обе стороны границы. Соответственно и на той стороне чанки из Хань и чжурчжени из Восточной Ся знают про Мещерскую, называя ее «Тигрицей Голодной Страны», вспоминая события пятилетней давности. А на эту сторону торговцы чжуров и чанков, проходящих через Великую Стену, рассказывали и про «Золотого Феникса Бэй Ли» и про «Волчицу Шаоци» и про девять отшельников Востока, и про киноварные таблетки Вечной Молодости… много чего тащили караваны с собой. А Волчица, генерал черных всадников, маг типа Оружейник по имперской классификации, ранга, если приблизительно — выше шестого. Но ранги и типы давали лишь приблизительное понятие о силе мага. Иной раз и низкоранговый маг мог такие коленца выкинуть… да, не умеет, например, в массовые заклинания и качество боевых заклинаний у него не выше третьего ранга, но зато умеет применять весь свой арсенал в бою, владеет собой и у него не трясутся руки при касте. Боевой опыт важен. Личное мастерство — невзирая на ранг и тип — еще важнее. Волчица Шаоци в свою очередь — ветеран многих войн, опытный маг и воительница. Гений Рода, одна из лучших во всей Восточной Ся… и конечно же настораживало то, что Ван Золотого Рода отправил в качестве присматривающей за испытанием принца Чжи именно ее. Хотя у чжуров, в отличие от ханьцев, быть воином означало почет и уважение. Так что чем выше должностью, тем круче воин, в отличие от принципа «У-Вэй» в Хань. Как говорят сами ханьцы «хороший человек в армию не пойдет». Вот и армия у них… пальцем ткни — развалится.
— Интересная особа — задумчиво говорит генерал: — хорошо, что увижу ее лично. Волчица! А вы знаете, Мария Сергеевна, что вас чжуры называют Тигрицей Фронтира?
— Тигрицей Голодной Страны, — поправляет его Мещерская: — идиотская кличка, как по мне.
— А не скажите, полковник. Выше тигра в Хань только дракон. Тем самым они признают, что вы сильней чем эта Волчица. Слово имеет значение. Имя имеет значение. А ваше имя — это не просто имя, это титул. Битва Тигрицы с Волчицей — кто выйдет из нее победительницей? — прищуривается генерал и Мещерская вздыхает. Боже мой, думает она, генералу под сраку лет, а он все еще ведет себя как мальчишка, вот что служба в легкой кавалерии с людьми делает, можно вывести его из гусар, но вывести гусара из него уже не получится. Вот и что ответить на это? Она точно знает что сделал бы на ее месте любой из сорвиголов Троицкого — выпрямился и рявкнул бы «А вот сейчас и проверим!» и, конечно, едва увидев чжуров бросился бы на Волчицу Шаоци. Чтобы подраться.
Она драться не собиралась, у нее еще откат не закончился, если она тут умрет — никакой целитель не поднимет. Кроме того, правая рука болит — просто с ума сводит. Еще и Уваров этот с фон Келлером, вечные два источника неприятностей. Вот если они это все переживут — не вылезут из нарядов по гарнизону, уж больно много у этих двух свободного времени, раз они позволяют себе такие номера откалывать! Чертов Уваров… уж больно он ей Алешу напоминал. И… был в нем какой-то надрыв, наверное, потому она и увидела его совсем другими глазами в тот далекий вечер, когда он вломился к ней через окно — весь мокрый, перепачканный в чем-то черном и с букетом цветов, который он нарвал у Дома Офицеров, всю клумбу изгадил… так он ей Алешу напомнил, что сердце дрогнуло. И надо же такому случиться, что Родовой Дар ему из головы всю память вышиб. Вот как теперь с ним говорить? Как объяснить, что между ними было? И надо ли? Нет, надо — все знают, стыдобища какая… Надо с ним поговорить. Про Алешу рассказать. Про Денисьева рассказать, почему ему надо от меня подальше держаться, большую силу набрали Денисьевы, а глава их рода еще как-то ублюдка Германа сдерживает, но ему уж немного осталось. Она выполняет часть сделки — убралась из столицы, с глаз долой, на Восточный Фронтир, куда уж дальше. Доживает свои дни, не лезет в политику, но теперь, когда у Володи Родовой Дар открылся… если Денисьевы узнают, что они дружны — они же в покое Володю не оставят. Нет, надо с ним поговорить, чтобы в стороне держался. СИБ… что же, она возьмет вину на себя, скажет, что Уваров память потерял, а она ему приказала всех, кто на нее нападет — уничтожать. И… все. Если повезет, и Денисьевы не узнают, не вмешаются, то можно каторгой отделаться. И конечно с погонами придется распрощаться. Но она уже слишком давно жила на Восточном Фронтире и знала, что ничто не вечно. Она вкушала лотос вечности, наученная даосами, которые переходили границу в поисках ингредиентов для киноварной таблетки, она знала, что жизнь — это только миг и только иллюзия. Только почему же так больно в груди? Или это все-таки правая рука ей не дает покоя?
— Но до этого вряд ли дойдет, — вздыхает генерал: — как бы мне ни хотелось посмотреть на эту легендарную битву. Все-таки Волчица Шаоци тут, как и мы с вами, проследить, чтобы все прошло гладко, а принц Чжи — получил свой поединок. Нам только пограничного конфликта тут не хватало. Гусары! — поднимается на стременах он: — Оставайтесь здесь! Дальше поедем мы с полковником Мещерской… и да, штабс-ротмистр Батурин — вы тоже с нами. На всякий случай. Не стоит дразнить гусей. Проявим дипломатичность… все равно потом с чжурами кумыс их вонючий пить… надеюсь хоть Волчица эта приятная дама окажется…
— Го Ван Лоу! — окликает его прискакавший всадник: — Там впереди — вооруженный
