'Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Однако всегда можно ложь сдобрить щепоткой правды, и тогда подобное блюдо не столь отвратительно, и при особом настроении можно употребить.
А правдой является то, что по всем монастырям, действительно, были отправлены специальные команды. Тут я использовал свои связи в Следственной комиссии. А еще и патриарх благоволил. Хотя работа эта началась ровным счетом чуть ли не на следующий день, как был низложен бывший патриарх. В тех командах хватало и писарей, и чиновников, которые уже поднабрались опыта и могут заняться каким-то другим делом.
Так что во многие обители, в том числе и к Строгоновым, в Пермский край, на юг, на Урал, в Сибирь — повсюду теперь должны объехать представители этой комиссии и изъять или переписать важнейшие документы.
Работа, на самом деле, не на один год, и даже, за пять лет не удастся провернуть всё то, что запланировано. Однако находятся и летописи, и какие-то былинные сказания, записанные от руки ещё не на бумаге, а на пергаменте.
Такой кладезь информации образовывается, что историки не просто скажут мне спасибо, они мне памятник поставят в будущем. Ибо уже сейчас я могу сказать по истории то, что, на самом деле, не было вовсе известно историкам будущего, или они только лишь догадывались, споря с пеной у рта, что так или иначе должно было быть.
Но обо всём по порядку. Не нужно спешить в таком деле. У меня обязательно дойдут руки до того, чтобы написать историю государства Российского, да ещё и придумаю, как можно будет внедрить те знания, которые у меня сохранились, ибо о мамонтах в этом времени просто ничего не знают и считают их большими кротами…
Так что, когда будет такая возможность, я даже проведу археологические раскопки в некоторых местах, чтобы хотя бы иметь возможность обосновать свои знания, — вот тогда и всплывут многие факты. И историкам будет на что опереться, на мой труд. Хотелось бы только оставаться объективным, чтобы потом на меня, на мой памятник, кроме голубей никто не гадил.
— Нужно посылать в Америку своих людей. Коли этого не сделаем нынче же, то испанцы поднимутся вверх, на север, и тогда нам ничего не останется, — после какой-то паузы, когда Пётр Алексеевич тщательным образом рассматривал карту, сказал он.
— Ваше величество, все в воле вашей. Но было бы кого. Сперва нужно мореходов России заиметь добрых. Кого же посылать. Иноземцев одних отправим, не известно еще кому сведения попадут, — сказал я.
Да, я прекрасно понимал, что нельзя есть слона целиком. Его нужно по кусочкам отламывать, и только тогда будет возможность переварить такого большого зверя. Однако тут есть ещё один вариант развития событий: что, если мы не успеем в ближайшее время, то Калифорния, как минимум, отойдёт к испанцам, а без того, чтобы России иметь свои форпосты на юге Америки, выжить в той же самой Аляске будет невозможно.
— Давайте, ваше величество, поразмыслим над тем, как можно, к примеру, сохранить Аляску за Россией, — решил я, что, раз уж существует такая заинтересованность государя и моего ученика в продолжении урока, то займу время у Алоиза Бруцкевича, весьма способного молодого учёного, который преподаёт так называемое естествознание, биологию и химию.
— Но пшеница там расти не будет, это верно. Рожь… — Пётр посмотрел на меня и запнулся.
— Государь, широты там такие, как и на Камчатке, а то даже и севернее. Посему ни о каких зерновых речи быть не может. Ни ячмень, ничего. Единственное, что может расти в тех местах, и то ежели добро присматривать, так это репа и потат-картошка. И то нужно смотреть сорта картофеля, которые чуть более устойчивы к холоду, — сказал я.
— Так к какому ответу ты меня ведёшь? — в нетерпении спросил Петр.
— Ну как же я вам скажу, ваше величество, коли вы должны сами додумать сие, — усмехнулся я, развёл руками.
Минут пятнадцать спустя, торжествуя, Пётр Алексеевич стал рассказывать мне о том, что без базы, которую можно было бы устроить где-то в районе Калифорнии или же на Гавайских островах, невозможно будет держать Аляску в своих руках. Что ж, правильно. Аляска может процветать и приносить доход, если ее можно бужет прокормить сельским хозяйством Калифорнии.
— Нет, Егор Иванович, я понимаю, что Аляска будет ключом к тому, чтобы было наше господство на севере Тихого океана. Но зачем она нам нужна, коли там одни льдины и прокормить будет нельзя ни людей, ни скотину. Убыточно же! Ты сам меня учишь тому, что всегда нужно смотреть за прибылью, и даже если война, то она также должна быть с доходом, — сказал Пётр Алексеевич и пристально стал рассматривать меня.
— Золото… Земляное масло, которое нынче не особо нужно, но придёт то время, когда оно понадобится. Его там также много. Соболя, их там столь много, что под ногами путаются… — я усмехнулся. — А кто ещё там должен быть, о какой морской зверюшке я рассказывал тебе ещё раньше, мех у которой самый прочный, и теплый, который только есть на земле?
— Там много морских бобров, этих… каланов? — догадался Пётр Алексеевич.
Я кивнул, потом потратил ещё некоторое время, чтобы мы разобрали некоторые ошибки нашего затянувшегося задания, ещё раз увещевал государя, что распространяться по поводу тех тайн, которые я ему рассказываю, не стоит. А потом отправил царя на следующее занятие.
Когда я воевал, не то чтобы прекратилось воспитание и образование государя, но он стал чуть чаще пропускать занятия, чего при мне никогда не было. И не то, чтобы боится меня Пётр Алексеевич, как своего наставника, хотя бывают такие моменты, когда я не прочь был бы царя отхлестать розгой по его заду, потому как ну невыносимо уже…
Но я всегда стараюсь его заинтересовывать, чтобы урок не был каким-то сухим. Вот и этого нового учителя из Могилёва, Бруцкевича, обнаружил. Очень он любит биологию и в целом неплохо образован, закончил иезуитский Виленский коллегиум, а потом ещё и учился в Пражском университете. Но провославный. Новый патриарх имел особливую беседу с Бруцкевичем, признал того годным.
Да, есть опасность, что это один из засланцев иезуитов, должны же они кого-то прислать, чтобы контролировать меня и в целом быть рядом с государем. Но Алоиз проходит проверку, пока ничего за ним плохого не было обнаружено. А вот то, что он действительно умеет подать урок так интересно, что и я заслушиваюсь, — это талант, который нельзя зарывать в землю. И подобных учителей
