Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Бородач снова пристально посмотрел на него. Затем сделал жест, который мог бы сойти незамеченным любым, но не красным. Леон Стабух вздохнул с облегчением, но не подал виду, что понял этот знак, и не ответил на него в соответствии с ритуалом его организации, в то время как другой внимательно наблюдал за ним.

— Как тебя зовут? — спросил бородач изменившимся тоном.

— Леон Стабух, — ответил русский. — А как твоё имя, товарищ?

— Доменик Капиетро. Пойдём поговорим в доме. У меня есть бутылка вина, выпьем и познакомимся поближе.

— Ну что ж, пошли, — сказал Стабух. — Я чувствую необходимость успокоить нервы. Эти несколько часов были для меня не слишком приятны.

— Я прошу извинить за те неудобства, которые мои люди причинили вам, — сказал Капиетро, ведя его в дом. — Но все будет хорошо. Садитесь. Как видите, я живу очень просто, но какой трон императора можно сравнить с величием матери-земли?

— Да, вы правы, — согласился Стабух. Он заметил, что в доме совершенно отсутствуют стулья или хотя бы табуретки.

— Особенно, — добавил он, — если находишься в доме друга.

Капиетро порылся в старом шерстяном мешке и, наконец, вытащил бутылку, которую откупорил и протянул Стабуху.

— Золотые бокалы нужны королям, Стабух, — сказал он. — Но не для таких как мы, не так ли?

Стабух поднёс бутылку к губам и сделал глоток жгучей жидкости, а когда она обожгла желудок, и градусы ударили в голову, последние страхи Стабуха совершенно исчезли.

Он передал бутылку хозяину.

— Ответь мне, почему меня схватили, кто ты и что ты хочешь от меня? — спросил он.

— Мой вождь сказал мне, что ты был один, брошенный членами своей экспедиции, и, не зная, кто ты: друг или враг, он решил привезти тебя сюда ко мне. Тебе повезло, что во главе отряда сегодня был Донго. Другой, может быть, убил бы тебя сначала, а потом стал бы все выяснять. Они — скопище убийц и ворон, но это мои люди. Их жестоко угнетали хозяева, они почувствовали иго рабства на собственных плечах и теперь ненавидят всех людей. Не надо осуждать их. Они хорошие. Они верно служат мне. Они — сила, я — мозг, и мы делим доходы от наших операций поровну: половину исполнителям, половину мозгу.

Капиетро нахмурился, потом его лицо прояснилось.

— Хотя ты и товарищ, но позволь мне сказать, что быть любопытным не всегда безопасно. Стабух пожал плечами.

— Не рассказывай мне ни о чем, — заметил он. — Меня это не касается, это не моё дело.

— Ну что ж! — воскликнул итальянец. — А меня не интересует, как и почему ты оказался в Африке. Может быть, ты сам когда-нибудь расскажешь мне об этом, когда сочтешь нужным. Давай лучше выпьем!

Итак, они продолжали разговор, прерываясь, чтобы отпить вина, тщательно избегая вопросов о личном, но у каждого на языке вертелся самый важный вопрос, вопрос о роде его занятий. Жидкость усыпила в какой-то степени их подозрительность и побуждала к доверию и любопытству.

Капиетро первый удовлетворил переполнявшее его любопытство. Они сидели рядом на грязном коврике, перед ними стояли две пустые бутылки и одна вновь открытая.

— Товарищ! — воскликнул он.

Он положил руки на плечи русского.

— Ты мне нравишься. Доменику Капиетро нравятся не многие. Мой девиз: симпатизирую лишь нескольким мужчинам, но люблю всех женщин.

Он громко рассмеялся.

— Давай выпьем за это! — предложил Стабух. Он смеялся вместе с Доменико.

— Симпатизируй лишь нескольким мужчинам, но люби всех женщин! Это идея!

— Ты пришёлся мне по душе, товарищ, — продолжал Капиетро. — А какие секреты могут быть между товарищами?

— Действительно, какие? — согласился Стабух.

— Я расскажу тебе, почему я нахожусь здесь с этой грязной бандой головорезов. Я был солдатом итальянской армии. Наш полк стоял в Эритрее. Я вёл работу по организации бунта среди солдат, но какая-то фашистская сволочь донесла на меня командиру полка. Меня арестовали. Без сомнения, меня бы расстреляли, но я бежал, добрался до Абиссинии, где итальянцев не любят. Когда стало известно, что я перебежчик, ко мне стали относиться хорошо. Через некоторое время я получил работу у одного могущественного феодала. Я обучал его солдат военной науке. Я выучил амарик, официальный язык страны, и также научился говорить на языке галлов, которые составляют основную часть населения феодального княжества, где я работал. Естественно, ненавидя любую форму монархии, я тотчас же начал вести пропаганду среди вассалов старого феодала, и снова мои планы были сорваны доносчиком, и только случайно я избежал смерти. На этот раз, однако, мне удалось уговорить несколько человек бежать со мной. Мы похитили лошадей и оружие у феодала и двинулись на юг, где присоединились к банде, или лучше сказать слились с ней. Этот отряд налётчиков и воров стал отличной силой, которая взымала дань со случайных путешественников и караванов, но доходы были слишком скудны, и мы перебрались в эту отдалённую страну Гензи, где можно заниматься очень прибыльной торговлей слоновой костью черного цвета.

— Черного цвета? Я никогда не знал, что такая существует.

Капиетро рассмеялся.

— Двуногие слоны, — объяснил он. Стабух присвистнул.

— О! — сказал он. — Я, кажется, начинаю понимать: ты работорговец. Но где же здесь рынок для продажи рабов? Они ведь остались только в капиталистических странах.

— Ты, конечно, удивишься, товарищ. Но много рынков все ещё существует, включая даже те высокоцивилизованные страны, которые подписали мировую конвенцию, направленную на уничтожение рабства. Да, я работорговец, довольно-таки интересное занятие для выпускника университета и бывшего редактора процветающей газеты.

— И ты предпочёл все это…

— У меня не было выбора, я должен был жить. Видишь ли, моя газета была антифашистской. Ну, а сейчас расскажи о себе. Какими