Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
В их доме, когда они жили в Мелкшаме, тоже были большие комнаты, зал, посреди которого стоял мамин рояль, а шторы были украшены разными узорами. Но этот номер в гостинице показался ему и светлее, и богаче. И даже игрушки принесли. Плюшевого Мишку в алом передничке и книжку-раскладушку с красивыми картинками.
А портье, принесший игрушки, сказал, что Гарольд может оставаться тут сколько пожелает.
— За всё уплачено наперёд, — сказал портье, — завтраки, обеды, ужины, всё за наш счёт. К вечеру Вам принесут новый костюм, бельё и обувь. И если что будет нужно, можете говорить мне, а я выполню любое ваше пожелание.
— Благодарю, — ответил Гарольд, удивившись, что к нему обращаются как к взрослому, — очень хотелось бы… хотя нет, — подумал мальчик, — я позову вас, в случае чего.
— Если что — вот звонок, — указал портье на красивую кнопку возле двери и ушёл.
Гарольд полистал книжку, взял Мишку на руки и долго смотрел в окно. Потом он ещё раз принял горячую ванну, выспался, и утром около девяти часов, уже после завтрака, в дверь постучали.
Пришёл Грузенберг.
— Здравствуй, — с порога поздоровался он, — пришёл посмотреть, как ты устроился.
Гарольд очень обрадовался Грузенбергу. Мальчику было скучно и совсем не с кем было поговорить.
Грузенберг по-стариковски сел в кресло и поманил Гарольда.
— Ну, как ты себя чувствуешь? — спросил он, прищурив глаз.
— Спасибо, сэр, — подошёл Гарольд, — уже лучше.
Грузенберг усмехнулся.
— Тут не принято говорить это слово, «сэр», — улыбнулся он Гарольду, — привыкай к «мистер». А «сэр» только в армии или в полиции. Но полиция ведь плохие ребята? — подмигнул он.
Гарольд улыбнулся.
— Хорошо, сэр… мистер, — кивнул мальчик.
— Ну, я к тебе с предложением, от которого, я думаю, ты не откажешься, — посмотрел он на Гарольда.
— Я слушаю вас, — заинтересовался Гарольд.
— Я вот что подумал, — начал Грузенберг, — как старый еврей, потерявший всех, кто мне был дорог, во время погрома в Польше, я очень хочу помочь тебе. И не только я.
Он наклонился к Гарольду и начал немного тише.
— Мы очень сочувствуем твоей утрате, — сказал Грузенберг, — и сегодня я говорил с одним человеком. Его взрослый внук и правнуки погибли там же, где и вся твоя семья. Спаслась только жена его внука с маленьким ребёнком. И этот человек очень хочет, чтобы ты заменил ему его правнуков и приглашает в свою семью.
Грузенберг протянул Гарольду письмо рава Афтаназа. Гарольд открыл конверт, присел на стул и долго читал.
— Меня хотят усыновить? — не понял он сразу и посмотрел с удивлением на Грузенберга.
— Да, — кивнул в ответ Грузенберг, — и я очень прошу не отказываться. Люди убиты таким же точно горем, которое убивает тебя. Вам вместе будет легче это горе пережить и не дать друг другу упасть. А миссис Маргарет Браун уже дала согласие финансировать твоё образование и всегда будет рада видеть тебя у себя в гостях.
Мальчик улыбнулся и подумал.
— А Фрэнки? А его мама как же?
— Я думаю, — сказал Грузенберг, — будет лучше дать им прийти в себя. Они ведь считают тебя погибшим? Тебя все считают погибшим… Ты же не хочешь их напугать?
— Нет, не хочу, — покачал головой мальчик.
— Ну, вот и хорошо, — кивнул Грузенберг, — я думаю, что если вы с Фрэнки друзья, то обязательно с ним скоро увидитесь. Но не сейчас. Им тоже тяжело и они оплакивают смерть папы Фрэнки.
— Да, — согласился мальчик, — мне тоже надо прийти в себя.
— Ну, тогда мы всё решили, — ответил Грузенберг, — отдыхай, хорошо выспись, а вечером я заеду за тобой и поедем знакомиться с теми, кто принимает тебя в свою семью. Тебе как раз принесут новый костюм… — он помолчал, — они очень хорошие люди и я знаю их очень давно. Я думаю, что мальчику, который любит читать книжки и не любит драться, в этой семье очень понравится. Поверь мне. Я тоже осиротел в твоём возрасте. На моих глазах убили всех моих родных. В нашем местечке после погрома осталось много сирот. У многих из них, потерявших семьи, судьбы сложились куда трагичнее.
Гарольд помолчал, вздохнул и посмотрел на Грузенберга.
— Спасибо Вам большое. Если бы не Вы, то я не знаю, что было бы со мной.
— Ерунда, — махнул рукой Грузенберг, — может ты что-то забыл? У вас был багаж? Вы везли что-нибудь с собой?
— Да, конечно! — вдруг вспомнил Гарольд, — папа отправил сюда наши вещи, но на другом пароходе. Они уже наверное тут!
— Значит, заберём обязательно, — пообещал ему Грузенберг, — что-то ещё?
Гарольд подумал.
— У мамы Фрэнки остался маленький чемоданчик моего папы. Его отдал ей тот русский, который представил меня капитану Смиту своим племянником и познакомил с миссис Браун из Первого класса. Его можно забрать?
— Конечно, я заберу его и сразу же привезу тебе, — ответил Грузенберг, — а ты не знаешь что в нём?
— Нет, — снова покачал головой мальчик, — но точно не деньги. Наверно, я думаю, там дневники моего папы. Я очень хотел бы их вернуть. Это ведь память про него?
— Несомненно, — согласился с ним Грузенберг, — их надо вернуть! Грузенберг снова наклонился к Гарольду.
— Ну, а что ты скажешь, если мы тебе сменим фамилию?
— Если это нужно, — грустно ответил Гарольд, — а это обязательно?
Он в недоумении посмотрел на Грузенберга.
— Если это хотят люди, согласные меня принять, то я сделаю, как они хотят.
— Не думаю, что она тебе не понравится, — сказал Грузенберг, — во всяком случае, свою родную фамилию ты не забудешь и будешь помнить, и тебя никто не заставляет от неё отказываться. Но есть кое-какие нюансы, которые я тебе не могу сказать.
— Почему? — удивился мальчик.
— Ты просто этого не поймёшь, — сказал Грузенберг, — и дело не в том, что я что-то скрываю, или не хочу говорить. Пройдёт совсем немного времени и я расскажу тебе всё, что тебя интересует по твоему делу. Но сейчас, девятилетнему мальчику, будет трудно объяснить то, что порой не понимают даже некоторые взрослые люди.
— Да, — вздохнул Гарольд, — тут я согласен с Вами. Я ещё много не понимаю и хочу разобраться во всём.
— Гарри, — сказал Грузенберг, — я досконально изучил всё, что с тобой связано. И я уже встретился с другом твоего папы, который живёт в США. Ты знаешь, кто такой доктор Тесла?
— Я слышал эту фамилию, — кивнул Гарольд, — один раз. Это было, когда папа читал письмо от дяди Томаса, в котором он нас пригласил к себе. Он написал, что купил для нас дом! — возмущённо
