Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Понимаю, рабби, — кивнул Грузенберг.
— Кроме того, что говорит доктор Соломон? Что именно с мальчиком? — спросил раввин.
— Точно неизвестно. Обмороки начались ещё в Англии. Католикам там живётся так же как и евреям в России. Это тоже сыграло свою роль, — ответил Грузенберг, — контузия не самая страшная. Он больше испугался, ровно настолько, что у него почти отказали ноги. И ещё он винит себя в том, что не смог спасти своего друга.
— Бедный ребёнок, — покачал головой раввин, — я ему сочувствую. И Вы представляете его в приюте?
— Нет, — категорически ответил Грузенберг, — в приют ему нельзя. Где Вы видели, рабби, чтобы мы отдавали своих детей в приюты? Теперь он наш ребёнок. Потому что он нам верит.
— Да, это так, — кивнул, соглашаясь, раввин, — хотя миссис Браун, которая Марго, вызвалась поддержать этого шотландского мальчика, это не значит, что она оплатит лечение несчастного ребёнка! Очень скоро она забудет его, как забыла его семью и десятки других детей на «Титанике». Рассовывая бренди миллионерам в шлюпки, она не побежала открывать запертых детей в Третьем классе. О них никто не вспомнил. Никто не вспомнил про моего внука и маленьких правнуков, которых я так и не увидел. Они так и погибли, не дождавшись спасения… Лучше, если Маргарет Браун пока не будет вмешиваться в его судьбу. Лучше пусть обеспечит ему учёбу в школе и дальнейшее образование. Он должен вырасти человеком достойным, реб Оскар, — посмотрел на Грузенберга Афтаназ и помолчал.
Он встал, прошёлся по комнате и вернулся в своё кресло.
— Выжил, — сказал Афтаназ, — но не для того, чтобы остаться инвалидом и нищенствовать. Есть мать, которая подарит ему свою любовь. Но это не Эмили Браун! С возвращением Гарольда в таком состоянии, она быстро возненавидит чужого ребёнка. Он, с обмороженными руками и ногами, контузией, сильнейшим нервным срывом, быстро станет ей обузой. А после матери его возненавидит и Фрэнк. Потому что это уже не тот мальчик которого они знали на «Титанике». Он уже видел смерть и не побоялся заглянуть ей в глаза.
— Согласен с Вами, — кивнул Грузенберг, — этим мы обречём их на нищету. Гарольд не найдёт там новой семьи. И это в лучшем случае.
— А в худшем?
— А в худшем, Гарольд отправится в Англию, в приют. Обратно в тот ад, из которого его пытались увезти отец и мать, — Грузенберг подумал, — и неизвестно, выдержит ли его сердце очередное морское путешествие.
Он посмотрел на рава Афтаназа.
— Что скажете, ребе?
— Миссис Маргарет в любой ситуации выйдет сухой из воды, — усмехнулся рав Афтаназ, — а где сейчас Эмили Браун и Фрэнки?
— Два дня назад, — ответил Грузенберг, — мы торжественно выдали им документы и я лично посадил их на поезд. Они уже должны быть в Денвере.
— Хорошо, — снова встал рав Афтаназ, — но в любом случае мы никогда не бросаем своих людей, — указал он вверх.
Раввин подошёл к столу, на котором лежали бумаги и, отложив некоторые из них в сторону, взял чистый лист, перо, пододвинул чернильницу и сел за стол.
Он долго что-то писал, не обращая на Грузенберга никакого внимания. Когда дописал, он встал и, выйдя из-за стола, протянул Грузенбергу письмо.
— Вот, реб Оскар, отдайте это Гарольду.
Грузенберг бегло прочитал письмо и посмотрел на Афаназа. Раввин вернулся в кресло.
— Жена моего внука, Сара, находится сейчас в этом доме, — сказал он, — она никуда не выходит. Её усадили в шлюпку с самым младшим моим правнуком, Михаэлем. А мой внук, Яков, сесть не успел. Он ехал в другой части корабля, со старшими мальчиками, ближе к корме.
— Да, рабби, если Вы предлагаете Гарольду новый дом и новую семью, то можно считать, вопрос с мальчиком решён?
— Именно, — сказал рав Афтаназ, — вопрос гиюра мы не будем поднимать. Пусть это решает сам Гарольд. Это должен быть сознательный выбор. Даже если он захочет остаться католиком, его здесь будут любить и тут будет его дом. С ним вернётся мой внук. А глядя на него, я буду видеть своих правнуков. Они где-то там, вместе с его братьями и сёстрами…
Он помолчал.:
— Вина мальчика была лишь в том, что он готов был умереть вместе с другом. А значит он хороший человек. И не важно, католик он, или станет евреем.
— Для него это трагедия, — тихо сказал Грузенберг, — но он оказался благороднее многих аристократов, как видите.
— Его можно назвать героем, — подумал рав Афтаназ, — многие негодяи из Первого класса заняли места, которые могли бы занять Карл Скуг со своей семьёй, Гарольд, сёстры и братья Гарольда, его мать, и другие женщины и дети. А наш Гарри, не имея ни малейшего шанса, бросился спасать того кто был обречён. И выжил!
Он снова тяжело вздохнул и встал.
— Ладно, я отдам распоряжение встречать нового жильца и пойду уведомлю Сару о том, что у нас появился новый член семьи, её новый сын…
Рав Афтаназ подошёл ближе и указал на письмо.
— Как я понимаю, у мальчика есть дядя? Подумайте, как уведомить его, чтобы он не пытался забрать своего племянника. Томас Гудвин быстро поймёт, что Гарольд настоящий, и что он зря тогда его обидел. Что на самом деле он действительно его родной племянник. Лучше скажите ему сразу, что возникло недоразумение и это не тот Гарольд Гудвин. И мальчик его понял и простил. Трудно не понять человека убитого горем. И Гарольд не нуждается в его извинениях, — раввин Афтаназ подумал, — хотя, я не понимаю, что было бы плохого, если бы он просто выслушал в тот день этого мальчика…
— Мы можем дать Гарольду новую фамилию, — предложил Грузенберг.
— Вряд ли его тут будут называть Гарольдом, — ответил рав Афтаназ, — но его второе имя, Виктор, как я понимаю, данное при католическом крещении, это вполне приличное имя для еврейского мальчика…
…Только в гостинице, которую оплатила Маргарет Браун для Гарольда, мальчик первый раз за всё время помылся в горячей ванне, выспался и почувствовал себя в безопасности.
Номер был большой, с двумя огромными кроватями и красивыми занавесками на окнах. Гарольд
